Страж. Тетралогия - Алексей Пехов

— Отходим, старина. Надо увести его подальше отсюда.

Мы, пробежав ярдов сто, обернулись — тварь как раз выбралась на улицу.

— Сможешь заманить его к церкви? К тому пролому? — спросил я Вильгельма. — У меня есть идея.

Он не стал задавать вопросов, полностью мне доверяя:

— Это не так уж и сложно. Главное, все время сдерживать его поводырей и не подпускать близко к себе.

— Удачи.

— Как в старые добрые времена, а? — задорно усмехнулся он, но его глаза цепко следили за неуклюжим гигантом.

В ответ я хлопнул его по плечу и побежал по холодной улице. Я весь вложился в этот бег и, когда очутился возле церкви, в которой, как и прежде, ярко горели свечи, надеялся, что у меня есть хотя бы пять минут форы.

Перебраться через ограду кладбища, пробежать его. Мимо могил, уже полностью занесенного снегом трупика ребенка, к стене, где выведены непонятные каракули. Здесь же, рядом, были вбиты металлические скобы, ярда через четыре переходящие в ненадежную лестницу, ведущую на церковную крышу.

Львенок прав. «Как в старые добрые времена». Я снова лезу вверх, пускай это церковь, а не собор и дело происходит не в Вионе, а в каком-то захолустье. И хотя высоту здесь нельзя было сравнить с соборной колокольней — забираться оказалось не в пример сложнее. В первую очередь из-за мороза, снегопада и ветра.

Макушка церкви — остроконечная, с маленьким карнизом, стоять на котором удавалось, лишь держась одной рукой за ледяную скобу, была увенчана крестом высотой в полтора человеческих роста. Деревянным, окрашенным золотистой краской, уже успевшей порядком выцвести, и лишь его сужающееся основание выковали из металла. Крест держался только благодаря сосновой подпорке — толстому клину, вбитому криворукими мастерами вместо заклепок. Просто удивительно, что он до сих пор еще здесь, а не лежит на земле, сорванный ветром.

Внизу, на кладбище, я увидел Проповедника. Тот стоял задрав голову и что-то орал мне, маша руками, точно потрепанная галка.

— Ва… у… а-а-а… — донес ветер.

Черт знает чего он хотел, но подозреваю, что просто пытался проесть мне плешь из-за того, что я поступаю неразумно. Я осторожно попробовал сосновый клин — на первый взгляд сидел тот довольно плотно, но, пока не начнешь выбивать, не поймешь насколько.

— Ай… ло… кна… урак! — долетело до меня снизу.

Старый пеликан не унимался. Я смахнул с ресниц снежинки и сквозь белую пелену посмотрел на город. Продвижение Львенка прекрасно отслеживалось по вспышкам знаков, которые он швырял в слуг демона с периодичностью раз в тридцать секунд. Он уже был совсем рядом с площадью, всего лишь за три дома.

Вильгельм — маленькая черная фигурка на фоне белого снега, опрометью несся что есть сил. За ним полз демон. Отсюда он выглядел еще более отвратительно, чем снизу, — бесконечные складки жира. А то, что я сперва принял за малиновый цвет, оказалось плотью, с которой содрали кожу. Больше тридцати темных душ на длинных поводках, которые торчали у него прямо из брюха, выступали не то поводырями, не то бурлаками. Они вели и тащили эту несусветную тушу прямо к церкви, из сердца которой он явился.

Львенок остановился, отправив в эту толпу изумрудный знак-спираль, вновь бросился бежать, влетел в пролом. На мгновение я испугался, что он выскочит с противоположной стороны, а демон решит пойти за ним не напрямую, а в обход. По счастью, этого не случилось, адская тварь приближалась, и я начал выполнять свой план.

Оказалось, что сделать это не так-то просто. Одной рукой приходилось держаться, другой работать кинжалом. Последний я использовал как рычаг, расшатывая сосновый клин, а потом, наплевав на опасность, рискуя пролететь вниз двенадцать ярдов, стал работать двумя руками.

Деревянная распорка наконец-то поддалась, сдвинулась и с моим последним ударом вылетела. Быстро убрав кинжал в ножны, я вцепился в закачавшийся крест. Он был дьявольски тяжелым, и удержать его оставшиеся пять секунд стало самым сложным делом в моей жизни — мои мышцы, казалось, сейчас порвутся, кости выскочат из суставов, а я сам полечу следом за ним.

Скосив глаза, я наконец увидел, что время пришло, и разжал пальцы, толкнув махину от себя.

Словно чья-то невидимая рука подхватила крест и с силой швырнула вниз. Он падал беззвучно, и целую секунду, дыша в шерстяной платок, повязанный на лицо, я гадал — удалось или нет?

Затем раздался вой. Он поднялся на недосягаемую высоту, превратился в визг, который точно острый нож резанул мне по ушам и внезапно стих, оставив в голове лишь неприятный звон.

Мое сердце билось тяжело и быстро. Удалось. Получилось!

Спуск, как это обычно и бывает, получился тяжелее подъема. Мои руки уже порядком устали, пальцы, несмотря на теплые перчатки, окоченели, а ветер так и норовил швырнуть вниз. На середине пути пришлось остановиться и перевести дух.

Проповедника и след простыл. Львенка тоже не было видно. Сохраняя осторожность, я обошел церковь и увидел демона, в спине которого, точно копье, торчал большой крест. Тело адского создания полностью потеряло форму и теперь больше всего напоминало желе или медузу, которую выбросило на берег прибоем. Все «поводки» оказались оборваны.

Вильгельм находился шагах в тридцати от Цэкутула, но его не интересовал мертвый демон. Возле входа в церковь стоял хозяин постоялого двора. Он выглядел растерянным.

— Зачем? — спросил Львенок у человека. — К чему это все?

Тот, ничуть нас не боясь, усмехнулся:

— Вы все равно не поймете.

— А ты попытайся!

— Потому что бургомистр этого городишки был лживым сукиным сыном! — внезапно выкрикнул тот. — Он невзлюбил меня, как только я вернулся в родные земли! Не давал вести дела, хотел закрыть постоялый двор! Видите ли, я привечаю проходимцев, разбойников да воров! А всего лишь мое заведение было лучше, чем его, и ему пришлось закрыть свое! Он мешал мне! А я хотел начать новую жизнь! Без колдовства! Помогать людям!

— Ты помог, — презрительно процедил Львенок и сплюнул в снег. — И что? Это, по-твоему, хорошая месть?

— Бургомистр подкупил отца Орта. Тот говорил на проповедях, какой грех я развожу, и велел никому не ходить ко мне. Будто в моем заведении нет благочестия. И я всего лишь хотел показать, что благочестия в нем самом меньше, чем мой мизинец. Хотел вызвать демона, чтобы все увидели, что он не сможет его остановить своей верой! Чтобы поняли, что и он, и бургомистр — мерзавцы и лжецы!

— Надо полагать, потом демона должен был остановить ты, — сказал я. — Вот только что-то пошло не так. Справиться ты с ним не смог и перетрусил.