Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Хотя… если иметь соответствующие приборы, и провести эксперимент по убиению разноглазого в чистых, лабораторных условиях, замеряя напряженность соответствующего (черт его знает какого) поля в разных точках, при этом доводить до тела Гливара оружие разного веса, разной заточки, с разной скоростью, под разными углами и тщательно все фиксировать, затем статистически обработать результаты, то, наверное, можно было бы обнаружить еще какие-то интересные закономерности, но… есть существенные сомнения в согласии Тара Гливара поучаствовать в подобном эксперименте, а дублер здесь не подойдет.

В какой-то момент, практически одновременно, бойцы пришли к выводу, что если оружие не работает, то надо переходить в рукопашную — причем рукопашную в исходном, каноническом смысле этого слова, без всяких подручных предметов, типа кольев из забора, засапожных ножичков и прочих полезных гаджетов. Первым свой ход сделал Денис — после того, как «Черный коготь» в очередной раз обогнул тело неуязвимого начальника службы безопасности консульства, он разжал кулак, крепко сжимавший оружие, меч выпал, Денис мгновенно сжал кулак обратно и нанес разноглазому свой любимый уракен. Как можно было бы предположить заранее, эффект от этого действия оказался прежним — нулевым. Кулак Дениса обогнул нос Гливара, точно так же, как ранее это проделывал «Черный коготь». Разноглазый, в свою очередь, попытался придушить Дениса, предварительно сбив его с ног и оседлав, но долго оставаться наверху какому-то местному гопнику красная Пчела, естественно, не позволила. Денис ловко выскользнул из-под Гливара и сам занял положение сверху, после чего уже он попытался придушить разноглазого, но достиг успехов на этом поприще не больше, чем оппонент. Ситуация складывалась патовая.

Враги вскочили на ноги, с ненавистью глядя в глаза друг другу… Вернее в глаза смотрел Денис, а Тар Гливар просто смотрел на безликую черную маску. Вальяжное настроение, с которым вступил в схватку Денис испарилось, как утренний туман, в нем клокотала ярость и желание разорвать ненавистного врага на мелкие кусочки, да вот незадача… — руки были коротки! Наверняка аналогичное желание испытывал и разноглазый, тоже столкнувшийся с проблемой недостаточной длины рук.

Сколько времени враги разглядывали друг друга, не предпринимая никаких активных действий, неизвестно, но наверняка не очень долго, если судить с точки зрения стороннего наблюдателя. В бою время течет по разному для участников и зрителей. Об этом косвенно свидетельствует тот факт, что даже боксер любитель за время трехраундового поединка теряет в весе столько же, сколько профессиональный футболист за девяносто минут матча.

Первым на активные действия пошел Гливар. Денису в первое мгновение показалось, что вся фигура безопасника покрылась какой-то рябью — будто он смотрел на него через волнистое стекло. В следующее мгновение лицо разноглазого вытянулось вперед, превращаясь в крайне неприятную морду, причем совершенно непонятного зверя: волк… — не волк; лев… — не лев; тигр… — не тигр; короче говоря — вместо лица, и так-то довольно противного, между нами говоря, появилась звериная морда непонятной этиологии, но со здоровенными клыками, выпирающими изо рта.

«Блин! Американский оборотень в Лондоне! Мать твою! Вот уж не думал встретить!» — успел мельком подумать Денис, быстренько подбирая «Черные когти». Вряд ли они доберутся до шкуры разноглазого в зверином облике, раз уж не добрались в человеческом, но драться голыми руками с омерзительным созданием как-то не тянуло.

— Ты как? — раздался в наушниках хриплый голос верховного главнокомандующего.

— Да так… не очень… — честно признался Денис, отступая под бешенным натиском вервольфа. Он решил для простоты считать обращенного Гливара вервольфом — надо же было как-то обозвать для себя эту собаку бешенную, так чего выдумывать — пусть будет вервольф, хотя на волка начальник службы безопасности походил не более, чем бегемот на носорога. — Его когти не берут и вообще — он оборотень, — доложил Денис.

— Держись… — ободрил главком, после некоторой паузы, — разберусь с колдуном — помогу.

— Есть альтернатива?.. — выдохнул Денис, безуспешно пытаясь воткнуть «Черный коготь» в глаз оборотню, вцепившемуся ему в руку. Глаз вервольфа нисколько от этого действия не пострадал, впрочем как и рука Дениса.

— Нету, — констатировал командор, затем посоветовал: — Долби! — и отключился.

В тот страшно далекий день, когда юный Шэф, которого тогда звали совершенно иначе, впервые вышел в кадат, его охватило чувство восторга. Он не умом, разумеется, а на уровне каких-то глубоких, исходных, звериных по сути, инстинктов, понял, что кадат это та сила, оседлав которую можно вырваться, фигурально выражаясь, со дна зловонного болота в бездонное небо к сияющим звездам. «Per aspera ad astra!» — несомненно воскликнул бы он, если бы знал звонкую латынь, но Шэф тогда не знал ни то что латыни, а даже русского! Но дело не в словах, дело в чувствах, испытанных им. Подобную эйфорию пережил, наверное, Архимед, выбираясь из ванны. Затем, в течение долгого, очень долгого времени Шэф постигал кадат, а кадат постигал Шэфа.

Есть старинное и очень мудрое выражение: если долго вглядываться в бездну, то бездна начнет вглядываться в тебя. Если в нем заменить слово «бездна» на слово «кадат», то от этого оно станет еще мудрее. Считать, что кадат сводится только к изменению состояния сознания так же наивно, как полагать, что работа электричества ограничивается притяжением шерстинок к натертому куску янтаря.

Длительное взаимодействие с энергией кадата изменило Шэфа. Изменило его физическое тело и изменило надтелесные оболочки. Он не стал магом, но и не остался обычным (в биологическом смысле этого слова) человеком. Что характерно, определить в чем конкретно заключались эти изменения не мог никто — ни один из магов, включая такого продвинутого, как Ларз Котен.

Несомненно Ларз что-то чувствовал, и не исключено, что именно флер тайны, окутывающей Шэфа, был основой их, не побоимся этого слова — дружеских отношений. Людей всегда тянет к непознанному, к тайне, и маги в этом отношении не исключение. И если бы не терминальное, прямо скажем — патологическое, свободолюбие Шэфа, он мог бы занять высокое, очень высокое положение в иерархической структуре отряда специального назначения «Морской Змей», а значит и во всей властной структуре Островной Цитадели, а следовательно и всего Тетрарха, но…

Но, главная доминанта характера любимого руководителя Дениса имела название: «волк одиночка»… а пожалуй даже, что: «кот, который гуляет сам по себе» — ведь волки все-таки чаще живут стаей, а главная особенность характера главкома не позволяла ему надолго стать, пусть даже на самых привлекательных условиях, частью какой-нибудь организации, где его свобода была бы ограничена чем-либо. Поэтому Шэф всегда работал один, или с напарником, которому Шэф приказывал, что делать, а никак не наоборот. Но жизнь штука сложная, а в случае с командором еще и длинная, и нет в ней правил без исключений и случалось верховному главнокомандующему послужить и в качестве подчиненного, в частности у Ларза, но всегда это было недолго, и всегда Шэф, параллельно с целями организации, преследовал какие-то свои собственные, достичь которых было проще, образно выражаясь, надев мундир.