Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

Без моей помощи Мара его убьет. А это стало бы и моей смертью – встречу ли я ее здесь или в своей жизни без Люциана. Выдернув свои ножи из тела Тристана, я целеустремленно пошла к королеве ведьм. А точнее говоря, я к ней похромала, потому что в драке с Тристаном так перегрузила ногу, что еле могла на нее наступать.

С яростным шипением королева ведьм стряхнула с себя Люциана и отбросила его на пол.

– Ты начинаешь мне надоедать, сын Немидеса!

Она хотела раздавить Люциана ударной волной, но он в последний момент откатился в сторону и вскочил на ноги. Его ответом стал сокрушительный удар, которым можно было бы проломить ствол дерева. Его кинжал прожег сущность Мары. Он оставил после себя тлеющую рану, которая, однако, заросла мгновение спустя.

– Довольно! – прогремел голос Мары. Мой позвоночник чуть не раскололся на кусочки, когда она высвободила всю свою силу. Ее тени полетели к Люциану. Они обернули его руки и ноги, протолкнулись ему в рот и вздернули его тело высоко в воздух. Быстрее, чем я увидела это своим сверхъестественным зрением, Мара оказалась перед ним и вонзила свой ациам ему в грудную клетку. Жар тут же начал пожирать его сущность, опаляя его кожу, лицо…

– НЕТ! – Этот крик исходил из самой глубины моей души. Я метнула ножи. Мара развернулась и увидела их приближение, но я вложила в этот бросок все свое отчаяние и всю свою силу. Клинки вошли в грудь королевы ведьм. В тот же миг огонь, сжигающий Люциана изнутри, погас. От облегчения у меня из глаз брызнули слезы. Люциан обмяк, повиснув в захвате теней. Скорее всего он еще был оглушен, но он был жив. И только это и имело значение.

Мара взглянула на кинжалы, а потом на меня. Она выглядела удивленной и вместе с тем впечатленной. Внезапно ее миндалевидные глаза сузились, как будто она напала на след.

– Что ты такое? Ты кажешься человеком, но тем не менее я чувствую в тебе запах Танатоса…

Я сухо усмехнулась.

– Ну, если тебя это успокоит: ты не первая, кого это смутило.

– Отвечай на мой вопрос! – взвизгнула Мара, которой мои грубоватые манеры явно не пришлись по душе.

– Я, – произнесла я, изобразив поклон, – конец, который тебе напророчили.

Дожидаться ее реакции я не стала – через свои ациамы я проникла в ее сущность и воспламенила ее.

Мощные потоки энергии, протекающие там, поневоле катапультировали меня в ее разум. Я барахталась в бездонно-черной невесомости. Вообще-то, тут должны были быть тысячи огоньков: ее клятвы, отмеченные и связи. Но в случае Мары была лишь тьма. Пустота. Ничего. Единственное, что я воспринимала, были ее шок и страх.

«Ты бессмертное пламя…» – ахнула она.

Я ее проигнорировала, так как меня волновал один вопрос: как мне уничтожить что-то, чего не существовало. А затем во мне пробудился прагматик. Мысленно пожав плечами, я подожгла саму темноту. Кто сказал, что тени огнеупорны?!

Мара втянула в себя воздух, когда по ее подсознанию вдруг пронеслась стена огня, все дальше оттесняя черноту.

Но чем быстрее она отходила от первоначального потрясения, тем большее сопротивление мне оказывала. Это была борьба света и тени, причем обе стороны, кажется, были одинаково сильны.

Краем глаза я заметила нечто яркое среди клубящегося небытия энергии Мары. Я уже догадывалась, что именно я сейчас нашла: сущности Фионы и убитых членов Совета. Тьма осела на них, как маслянистая смола, и впитала в себя. Ну вот, пожалуйста. С этим я уже знала, что делать. Направив туда свое пламя, я постепенно освобождала сущности, не по праву присвоенные Марой. Потеряв их, королева ведьм вскрикнула. Она ослабевала. Я еще сильнее отбросила темноту. В какой-то момент до меня дошел запах паленого мяса, и я поняла, что кожа Мары тоже начала гореть.

Я ее остановлю. Исправлю свои ошибки. Спасу Люциана. Сегодня на рассвете я и мечтать не смела о большем.

«Закончи это! – услышала я крики Мары. Голос ее источал ненависть. – Убей ее! Убей ее, сын мой!»

Слишком поздно я осознала, что Мара обращалась не ко мне. В воздухе почувствовался аромат костра и снега. Мне на шею легла рука. А потом я ощутила, как холодный металл вошел мне между ребер, глубоко пронзая мое тело.

Дыхание сбилось. Понимание вышвырнуло меня из разума Мары. Он вернулся.

– Мне так жаль, – пробормотал мне на ухо Тристан.

В его голосе было сожаление.

Он рывком выдернул из меня клинок, только чтобы еще раз вонзить его мне в бок.

Я чувствовала, как из меня утекало тепло.

Меня затрясло.

Руки Тристана крепко держали меня, словно я для него что-то значила. Сладкая ложь…

И несмотря ни на что, я была благодарна, что была не одна – потому что знала – на сей раз это… окончательно.

Сквозь слезы отчаяния я видела обуглившееся тело Мары, лежащее на камнях.

Она осталась жива. Она восстанавливалась.

«Все напрасно…»

Она поползла к Люциану. Ее тени больше не в состоянии были его удерживать. Но он все равно был без сознания. Ациам до сих пор торчал у него в груди. Подпаленные голосовые связки королевы ведьм заскрипели:

– …нужна… сила…

Тристан сжал меня крепче. Он второй раз вытащил ациам из моего тела.

Я поняла, почему он так сделал…

Так быстрее. Это было для меня подарком. Так он хотел избавить меня от участи в свои последние секунды наблюдать за смертью Люциана. Подарок, который наполнил меня бесконечной грустью. В этом незначительном поступке я увидела человека, которым Тристан мог бы стать. Таким я и хотела сохранить его в своей памяти. Не тем монстром, которого сотворил из него Танатос – он из всех нас их сотворил.

Люциан, Тристан и я. Трагическая тройка. Проклятые на то, чтобы уничтожить друг друга. И в самом конце… ни один не получит того, чего так страстно желал.

И тем не менее все мы заплатили наивысшую цену.

Мара почти дотянулась до Люциана. Я закашлялась, узнала вкус крови на языке, почувствовала, как она стекала по моему подбородку.

Сейчас оставалось сделать лишь одно.

– Моя душа… теперь твоя… Люциан.

Глава 28

Мир в огне

Это было иначе, чем несколько раз в прошлом, когда я связывала свою душу.

Был ли в этом виноват Танатос, когда силой заставил меня отдать ему душу или когда мы были на Тихом омуте, я не могла сказать. Но на этот раз все было более… красиво… трогательно… чисто…

Сквозь меня лились теплый свет и ощущение настоящего покоя. Мое умирающее