Достойны ли мы отцов и дедов - Станислав Сергеевич Сергеев

разговаривала? Разве только… Она сама испугалась этой мысли. Вот, значит, какие чаи они там гоняют, вот жучары, всех провели. А интересно, а какой настоящий чин у Максимыча, в таком возрасте, должно быть, не ниже полковника? Она в органах служит не первый год, поэтому быстро подавила любопытство и уже смело и без колебаний воткнула разъем в гнездо внешней линии. Ей ответили:

— Финалист-центральный.

— Финалист, это Оксамит, мне нужна Плотина и очень срочно…

Через пятнадцать минут ожидания в кабинете, где стоял компьютер, зазвонил телефон. Стрельникова порывисто вскочила и подняла трубку:

— Слушаю.

— Приемная народного комиссара товарища Берия. Мне передали, что вы по срочному вопросу.

— Да. Это лейтенант Стрельникова с "Усадьбы", мне нужен срочно товарищ народный комиссар.

Ноги у Стрельниковой дрожали от смелости ее поступка, но она старалась не допустить, чтобы дрожь в голосе ее выдала.

— Что это за дело? Оно не может подождать? У товарища народного комиссара идет совещание.

— Это очень важно. Это касается определенных важных гостей.

На том конце провода наступила пауза, и секретарь грозного наркома раздумывал, стоит ли беспокоить начальство.

— Минутку, подождите на линии.

Он отключил на телефоне микрофон, поднял трубку второго аппарата, соединился с внутренним коммутатором и быстро навел справки, откуда действительно идет звонок. Этого ему было достаточно, для того чтобы побеспокоить своего начальника. Берия ответил на звонок сразу.

— Ну, что там у тебя?

— Странный звонок с "Объекта Д".

Берия не думал, сразу сказал коротко: "Давай…"

В трубке зашуршало, и Стрельникова услышала властный голос.

— Слушаю вас.

— Товарищ народный комиссар, это лейтенант Стрельникова, помните, мы недавно встречались?

— Да, помню, что там случилось?

В голосе наркома появились раздраженные нотки.

— С вами хотел пообщаться напрямую один из гостей.

— Хорошо, давайте.

Трубку взяла Кристина и смело спросила:

— Товарищ народный комиссар, мы вам показывали микроволновку, что мы с ней делали?

Пауза.

— Вы что там, с ума посходили? Это и есть ваше дело?

— Это просто вопрос, чтоб проверить, что вы у нас недавно были, или это я разговариваю с другим человеком, это важно.

Берия задумался. Хм. А девочка права.

— Ваш кофе разогревали.

— Правильно.

Берия уже чуть спокойнее спросил:

— Ну, что у вас случилось?

— На нашу базу напали ваши люди. Одна установка уничтожена. На группу майора Кречетова тоже напали ваши люди, пришел сигнал бедствия, и связи больше нет. Хотите об этом поговорить?

Кристина опустила глаза и посмотрела на часы.

— Через двадцать минут у меня последний сеанс связи, если ситуация не разрешится, База прекратит все контакты.

Берия выругался.

— Нет, это не мои люди, я что, идиот?

— Что мне передать?

— То, что я сказал. Сейчас выезжаю.

И тут Кристина выпалила фразу просто исходя из своей природной вредности.

— Надо побыстрее, но будьте осторожны, возможно, вы не доедете, если эта подстава, конечно, не ваших рук дело. Может быть, как раз ради этого все и задумывалось.

Берия рывком положил трубку и задумался. А ведь девчонка могла и правду сказать. Но времени было мало, если из сказанного хоть часть окажется правдой. Складывалась критическая ситуация, и если он, Лаврентий Павлович Берия, народный комиссар внутренних дел СССР, ее выпустит из-под контроля, Хозяин ему этого не простит.

Подняв трубку, он дал команду на срочный выезд в Подмосковье, при этом распорядился об обязательном выделении усиленной охраны: двух бронеавтомобилей и взвода из расквартированного невдалеке от "Объекта Д" специального полка НКВД. Пока готовился конвой, он снова поднял трубку и дал команду связать его с абонентом двадцать три — восемьдесят пять. Через пару минут его соединили, и в трубке раздался спокойный голос старого знакомого еще по службе в НКВД Грузии.

— Слушаю.

— Павел Максимович, добрый вечер, как там у нас дела?

— Уже ночь, и, видимо, недобрая.

— Вот я и хотел узнать, насколько недобрая.

— Судя по всему, очень. Гостья уж очень сильно и целенаправленно давила на Стрельникову. Как раз время сеанса связи совпадает с началом ее действий.

— Еще что-то?

— Гости выходили на связь из старой точки, под Борисполем, что косвенно подтверждает, что в Севастополе действительно возникли проблемы. Это не все.

— Говори.

— Служба радиоконтроля зафиксировала в районе Севастополя мощный всплеск в радиоэфире, после чего с большинством радиостанций Черноморского флота нет связи. Удалось связаться только по кабельным линиям и установить, что в районе Инкермана идет бой с немецкими диверсантами.

— Значит, вот кто напал, хорошо, я сейчас распоряжусь…

На что абонент, чуть замешкавшись, сказал:

— Лаврентий, не все так просто.

Нарком насторожился. Его давний знакомый и доверенный человек очень редко переходил эту грань и называл его просто по имени, что говорило о крайней степени опасности.

— Что?

— По описаниям моряков, диверсанты одеты в пятнистую форму, пуленепробиваемые кирасы, каски, вооружены все необычными автоматами и пулеметами и прибыли в Инкерман в сопровождении представителей НКВД на многоколесной пятнистой боевой машине и легковой машине необычной конструкции, после чего напали на штаб стрелковой дивизии, расположенный в штольнях.

Берия затаил дыхание, точнее, спазм сжал горло, и он не мог дышать. Рука потянулась к вороту кителя и стала его судорожно расстегивать. Он понимал, что это значит. Крах всего проекта "Оракул".

— Они живы?

— В большинстве своем — да. Автомобиль и бронемашину подбили, но они сумели прорваться, забаррикадировались в штольнях и отстреливаются.

Нарком волевым усилием взял себя в руки:

— Спасибо, Паша.

Его собеседник перешел на деловой тон:

— Ничего, Лаврентий Павлович, мы — старые коммунисты…

Положив трубку, он поднял ее снова и скомандовал:

— Срочно связь с юротделом НКВД Севастополя и штабом Черноморского флота…

Но не сдержался и закричал:

— Срочно!

Первым, с кем его связали, оказался штаб Черноморского флота, где его переключили сразу на дежурного.

— Оперативный дежурный капитан третьего ранга Портной.

Берия спокойным, чуть ласковым голосом заговорил, четко контролируя интонации:

— Народный комиссар внутренних дел СССР Берия Лаврентий Павлович. Скажите-ка, товарищ капитан третьего ранга, что у вас там за стрельба в Инкермане?

В душе надеясь, что моряки еще не в курсе.

— Диверсанты прорвались к заводу, но их зажали, туда на помощь выслана рота краснофлотцев.

— Значит, так, времени нет. Быстро даешь команду, чтоб их не трогали. Просто никуда не выпускать и никого к ним не подпускать. Понятно?

— Но как же, товарищ народный комиссар?

— Ты меня понял? Ни одного выстрела в их сторону.

— Ну, я так не могу.

— Запомни, капитан… третьего ранга, я очень ценю дружбу, а еще больше я ценю уважение и долго его помню. Запомни. Я пока только прошу…

— Там погибли люди, наших убивают.

— Да никого они не убивают, а