Цена ошибки - Грибанов Роман Борисович

– Пехота! – снова послышался голос «бати», на самом деле обращавшегося к бронетранспортерам мотострелковой батальона шестьдесят восьмого танкового полка, поротно следовавшим за тремя танковыми батальонами. – Не отставать, идти за танками, дистанция сто метров, наблюдать за местностью. Повторяю, всем – в населенные пункты не заходить!

В этот момент затрещал вызов дополнительной рации Р-113, настроенной на частоту штаба полка.

– Я «желудь-1», прием, – прокричал в гарнитуру, поданную радистом, «батя».

– Принял, сигнал «Атом»!

– Всем, срочно. «Атом»! Закрыть люки, опустить светофильтры! Быть готовыми к потере радиосвязи, связь дублировать ракетами! – прокричал «батя», обращаясь уже к батальону. И потом, уже спокойно, произнес в ТПУ[34]:

– Экипаж, проверить средства защиты, включить ФВУ[35]!

Леха, чертыхнувшись про себя, закрыл люк мехвода. Все-таки с открытым люком вести машину было гораздо легче, чем через триплексы. Потом, подумав, выдернул разъем из уже отключенного активного прибора ночного видения ТВН-1. За всей этой суетой Леха потерял ПТ-76 разведчиков из виду. И, в общем-то, весь батальон тоже. Прибавив газу, чтобы нагнать разведку, танки батальона выскочили из поросшей кустарником низины и увидели безрадостную картину. ПТ-76, который должен был ехать перед ними, уже горел, двое танкистов, выскочивших из танка, катались по земле, пытаясь сбить пламя на комбинезонах. Еще один, уже мертвый, бессильно свесил руки, высунувшись по пояс из башенного люка. А справа, метрах в четырехстах, стоял сбросивший маскировочную сеть джип М38А1, в кузове которого расчет в форме бундесвера спешно разворачивал безоткатное орудие М40 в сторону Лехиного танка. Впрочем, не весь расчет. Один солдат, отошедший от джипа метров на десять, неспешными очередями расстреливал горящих советских танкистов. Вся эта картина пронеслась перед Лехиными глазами в одно мгновение, а дальше события понеслись галопом. Батины матюки, ответ заряжающего «осколочный заряжен», жужжание электропривода поворота башни, команда «короткая». Руки и ноги Лехиного организма делали все сами, на автомате, отточенном десятками тренировок. А разум завороженно смотрел на зрачок стошестимиллиметрового отверстия вражеского орудия, который медленно, но неумолимо поворачивался, глядя, как казалось Лехе, прямо в душу. Все это длилось, как Лехе показалось тогда, целую вечность. И как он понял потом, на самом деле всего пару секунд. Немецкий наводчик, тоже видя, как бездонный зрачок советской стомиллиметровой пушки Д-10ТГ поворачивается, одновременно стабилизируясь в вертикальной плоскости прямо ему в лицо, дрогнул и выстрелил, не успев прицелиться как следует. А может быть, прицел был взят верный, но плохая баллистика безоткатного орудия чуть подвела, ведь трассеры пристрелочного крупнокалиберного пулемета уперлись в башню танка чуть выше и левее Лехиной головы. А вот кумулятивный снаряд просвистел, оставляя за собой светящийся след, притирку слева от башни. И в ту же секунду джип, который Леха успел возненавидеть от всей души, исчез в огненной вспышке разрыва осколочно-фугасного снаряда массой пятнадцать с половиной килограмм. Вместе с орудием и со всем расчетом. Новый прицел ТШ-2А-22 со шкалой дальности до цели на таком небольшом расстоянии практически не давал промахов.

– Серега, молодец! – прохрипел наводчику осевшим голосом в ТПУ «батя».

– Экипаж, смотреть в оба, это были не последние немцы. Леха, давай осторожно к нашим, надо им помочь.

«Это он про танкистов со сгоревшей пэтэшки, – понял Леха. – А я, олень, как увидел вражеский ствол, так про них и забыл». Он посмотрел на горевший ПТ-76. Уцелевшие двое танкистов, выжившие и при попадании снаряда из безоткатки, и после обстрела из автомата, двигались в его сторону. Вернее, один, уже сбивший пламя и с себя, и с товарища, волоком тащил второго, едва шевелившегося. «Сейчас, мужики, сейчас я подъеду», – торопливо шептал Леха, не задумываясь, что эти двое никак не могут его услышать.

– Леха, близко к пэтэшке не подъезжай, боекомплект может рвануть. Остановись за сотню метров, я выскочу, помогу, – проговорил Лехе стрелок-радист, начиная открывать защелку верхнего люка. И в ту же секунду весь осенний пейзаж перед ними превратился в двухцветную, очень контрастную картинку. Вернее, почти двухцветную – все залило ослепительно белым, ярким до невозможности светом, и только редкие сине-черные, неимоверно длинные тени тянулись от стоявших спереди справа деревьев.

– Вспышка справа! – первым опомнился и заполошно заорал в ТПУ заряжающий.

– Три вспышки, – через пять секунд поправил его «батя».

27 октября, 21:40, московское время. Эгейское море. 40 миль к юго-востоку от Афин. Через 3 часа 40 минут после начала конфликта

Командир авиакрыла авианосца «Корал Си» ругал себя последними словами. Ведь хотел же он выпустить еще одну патрульную пару «крестоносцев», прежде чем начинать подъем штурмовиков! Но вышестоящее командование устроило по радио настоящую истерику, требуя срочно поднять обе эскадрильи, VA-55 и VA-176, а потом всем резко стало не до того. Штурмовики срочно понадобились, чтобы как можно быстрее покончить с нахальным русским линкором «Победа», нагло обстреливающим Стамбул, это надо же, русские додумались пригнать эту лоханку к Босфору, угрожая туркам атомными снарядами, чтобы они не дали нашим парням запустить «юпитеры» из-под Измира! Но в итоге два «юпитера» все-таки взлетели, полыхнув атомным огнем над черноморскими городами Советов, «Победа» в отместку успела положить девять снарядов по Стамбулу и его окрестностям, каждый мощностью по десять килотонн, до того, как его парни на «скайхоках» добрались до наглого русского линкора. Легкой победы у пилотов из авиакрыла «Корал Си» не получилось, русский линкор прикрывала как минимум эскадрилья МиГ-19. Они сбили почти все А-4 эскадрильи VA-55, но потом были связаны боем с многочисленными турецкими «сейбрами». Конечно, турецкие F-86F сильно уступали по своим качествам более современным МиГ-19, но турков было просто больше. И с мотивацией у них сейчас недостатка не было, они очень хотели вогнать под воду это чудовище, равномерно выдыхающее атомную смерть на свой самой большой многомиллионный город. В итоге турецкие «сейбры», отдавая четыре своих машины за одну советскую, дали возможность спокойно отработать второй эскадрилье, VA-176. И «скайхоки» не подвели, разойдясь веером, они свалились на этот чертов линкор со всех сторон. Шесть «скайхоков» были сбиты зенитной артиллерией линкора и эсминцев охранения, но остальные сумели высыпать по «Победе» свой груз. Пара бомб Мк7, мощностью одна килотонна каждая, попала прямо в линкор, остальные упали в непосредственной близости. Когда развеялись атомные грибы, вставшие над соединением адмирала Чурсина, на поверхности моря не осталось ничего. А в это время всем «крусейдерам» и «демонам» с «Корал си», включая патрульную пару, совместно с авиагруппой подоспевшего авианосца «Индепенденс» пришлось срочно идти на перехват большой группы советских Ил-28, к тому же плотно прикрытых болгарскими и советскими «мигами». В эту собачью свалку были брошены все истребители с авианосцев, вдобавок «индепенденс» поднял еще одну свою эскадрилью «скайхоков» А-4В, вооружив их в дополнение к двум двадцатимиллиметровым пушкам Mk.12 парой ракет «сайдвиндер». Бурная схватка в северной части Эгейского моря окончилась победой американцев, ни один «мясник» не прорвался к ордеру авианосных групп, но, когда усталые пилоты на поврежденных машинах в полном беспорядке садились на авианосец, случилось ЭТО. Никто не понял, откуда взялась эта чертова пара самолетов, сначала их даже приняли за израильские «супермистеры» или «суперсейбры» USAF, непонятно только, откуда они здесь взялись? Они пришли с юга, где не могло быть самолетов противника. Откуда было им взяться, ведь авианосец находился почти на траверсе Афин? А с севера, востока и запада была территория стран-союзников по НАТО, Греции и Турции. Да и с юга были свои авиабазы на островах Крит и Кипр. Тем не менее пара самолетов, которую в конце концов опознали как МиГ-19, пришла именно с юга на малой высоте, ухитрившись проскочить мимо кораблей эскорта к «Корал Си». А все было предельно просто, и в то же время невероятно. Хотя «миги», появившиеся так внезапно, несли опознавательные знаки ВВС Объединенной Арабской Республики, но в их кабинах сидели советские пилоты.