Личные мотивы. Том 2 - Александра Маринина

– Может, – легко согласился Алекперов, наполняя рюмки. – Но маловероятно. Я не могу придумать другую схему, в которую так ровно и гладко легли бы все факты. Выпей, Кротов. Тебе полегчает.

Борис выпил подряд две рюмки, закусил салатом и хлебом, потом выпил еще одну. Через несколько минут стало действительно не так муторно.

– Ты говорил, что сейчас пишешь портрет телки Артура? – внезапно спросил Хан.

– Ну да. А что?

– Знаешь, о чем я подумал? Артура крышуют бывшие комитетчики, это я знаю совершенно точно. Эти ребята имеют возможность узнать, кто был куратором твоей матери и по чьей инициативе был выведен из валютного дела Стеценко. Попробуй с ним поговорить.

Хан радовался, что так удачно и вовремя сделал вид, будто только что вспомнил про Артура. На самом деле об Артуре он подумал в первую очередь, когда обдумывал полученную информацию и готовился к разговору с художником. Сейчас они с Кротовым обсудят, как нужно разговаривать с этим криминальным авторитетом, и беседа плавно уйдет в сторону. Хорошо, что все обошлось только водкой и закуской. Все-таки Кротов на удивление крепкий парень. Хану с ним очень повезло.

Екатерина Крамарева сидела на чемодане перед дверью в квартиру Зои Петровны, своей свекрови, и все не могла собраться с духом и нажать кнопку звонка. Что сказать? Как объяснить свой поступок? И как отнесется к нему Зоя Петровна? А главное: что делать, если свекровь ее не одобрит? Куда податься? Собственных денег у Катерины немного, а надо ведь где-то жить и содержать дочь. Конечно, она вернется на работу, профессию она не потеряла, но все равно… Ей нужна помощь и поддержка, и получить все это она может только у Зои. Никаких других родственников у нее не осталось – родители рано умерли, а братьев и сестер не было вовсе.

Она все-таки дотянулась рукой до звонка и стала ждать. Через некоторое время послышались неровные шаги и постукивание палки – свекровь приближалась к двери. Щелкнул замок.

– Катерина? Что-то случилось? Почему ты с чемоданом?

Катя стремительно встала и обняла Зою Петровну.

– Здравствуйте, Зоя Петровна. Можно войти?

– Разумеется, проходи.

Катя втащила в квартиру тяжелый чемодан и – как с головой в омут – прямо с порога заявила:

– Я не могу больше жить с Максимом. Можно мне пожить с вами?

Она ждала, что Зоя Петровна начнет ахать и спрашивать, что случилось и чем ее сын обидел свою жену, но та только помолчала несколько секунд, потом задала вопрос:

– А где девочка?

– Алинка у подружки. Если вы нас не выгоните, то вечером она приедет сюда.

– Хорошо, – кивнула Зоя Петровна. – Неси чемодан вот в эту комнату, будете жить здесь. Тебе помочь разобрать вещи?

– Спасибо, я сама. Мы постараемся вам не мешать, честное слово. И это ненадолго, мне нужно как-то устроить жизнь, найти работу, потом я придумаю что-нибудь с жильем, – торопливо объясняла Катерина, открывая замки чемодана.

Но говорила она в пустоту, Зои Петровны рядом уже не было. Катя быстро разложила вещи, одежду повесила в шкаф и подумала, что ей почему-то неприятно. Впрочем, причина этого внезапного чувства очень быстро стала ей понятна: она находилась в бывшей комнате Максима, в которой он жил до тех самых пор, пока не встал на ноги, не начал собственный бизнес и не купил свою первую собственную квартиру. В этом шкафу когда-то висела его одежда, на этих «плечиках» были брюки, пиджаки и сорочки, а на этих полках лежали свитера и белье. Он спал на этой кровати. А на этой прикроватной тумбочке лежали книги, которые он читал… Ей не хотелось прикасаться ни к чему, что было связано с ее мужем. Максим стал ей совсем чужим и… нет, не опасным, но враждебным, и источник этой враждебности – в ней самой.

Катерина осторожно вышла из комнаты и заглянула в кухню. Пусто и стерильно чисто. Свекровь она нашла в гостиной, та работала, сидя за столом. Услышав шаги невестки, подняла голову и улыбнулась.

– Устроилась? Тогда давай обедать.

– Я сейчас приготовлю, – подхватилась Катерина.

– Не нужно, у меня все готово, осталось только разогреть.

– Я разогрею…

Ей очень хотелось помочь и быть полезной, чтобы у Зои Петровны с самой первой минуты не возникли опасения, что невестка и внучка станут ей обузой. Но свекровь решительно поднялась и двинулась на кухню.

– Не обращайся со мной как с инвалидом, я прекрасно все могу сделать сама, – сказала она. – Имей в виду, Катерина, я с благодарностью принимаю помощь, но в разумных пределах, и уж ни в коем случае не позволяю никому делать за меня то, что я должна делать сама. Если хозяйка приготовила обед, то подавать его она должна сама.

Это троекратно повторенное слово «сама» больно резануло Катерину, ей показалось, что Зоя Петровна словно отделяется от нее, ставит невидимую, но очень прочную преграду, через которую не пробьются никакие попытки быть полезной и не оказаться обузой. Однако пассаж насчет обеда остался для нее непонятным.

– Почему? – удивилась Катя.

– Потому что, – твердо ответила Зоя Петровна. – Если человек что-то делает, он должен сам предъявить результат своего труда и нести за него ответственность. Тебе я могу поручить нарезать хлеб, я его не пекла, а всего лишь купила.

Она негромко рассмеялась и подмигнула невестке. Та улыбнулась в ответ, испытывая огромное облегчение.

После обеда пили чай с конфетами, и только тут Зоя Петровна наконец поинтересовалась, что же все-таки случилось. Катерина всю дорогу, пока ехала из дома, обдумывала этот разговор, готовила аргументы, вспоминала примеры, которые можно было привести, чтобы объяснить, как сильно изменился Максим и каким он стал за последние месяцы, но оказалось, что ничего этого не нужно. Она не успела договорить до конца даже первую фразу, когда Зоя Петровна перебила ее:

– Это все из-за политики, да? Он слишком увлекся ерундой и забыл о главном. И не последнюю роль здесь сыграл Виталий Андреевич. Ты ведь именно это хотела мне сказать?

– Да, именно это. Понимаете, это совсем не тот человек, в которого я когда-то влюбилась. Он стал невыносим, он рвется к власти. Прежнему Максиму было интересно дело, развитие, движение вперед, а власть – это болото, там же нет никакого развития, только сиди и жирей. Мне это противно.

Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы сказать главное.

– Зоя Петровна, мой приход к вам – это не результат ссоры. Я не ищу убежища, чтобы отсидеться до тех пор, пока мы не помиримся. Мы вообще не ссорились с Максимом. И он пока даже не знает, что я собрала вещи и уехала. Узнает только вечером, когда приедет домой. Я хочу от него уйти совсем, понимаете? Я не хочу больше с ним жить. Я хочу развестись.

Зоя Петровна смотрела на нее грустно и ласково.

– Я понимаю тебя, детка. Я сама когда-то ушла от Виталия Андреевича по той же самой причине. Как странно повторяется история… Мне казалось, что я сумела воспитать хорошего сына, а оказалось, что из него выросла копия его отца. Копия настолько похожая, что он даже жену себе выбрал такую же, какую в свое время выбрал Виталий. Жену, которая не смогла и не захотела терпеть борьбу за политическую карьеру. Смешно! Остается надеяться на то, что и во всем остальном они окажутся похожими.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Катерина. – В чем еще они должны оказаться похожими?

– В отношении к детям. Виталий безропотно отдал мне Максима, не претендовал на общение с ним и на участие в воспитании. Он вообще сыном не интересовался. Надеюсь, Максим не затеет судебную тяжбу с тобой по поводу прав на Алинку, станет просто платить алименты и оставит вас в покое. Не хочется, чтобы девочку травмировали судами и дрязгами между родителями, у нее и так сейчас трудный возраст.

Разговор, которого так боялась Катя, оказался коротким и на удивление легким. Она была благодарна свекрови за поддержку и понимание, и даже предстоящие трудности с поисками работы и жилья уже не казались такими уж непреодолимыми. До вечера Зоя Петровна работала, потом к ней пришел какой-то редактор, с которым она просидела над текстом часа полтора. Катерина около девяти часов собралась ехать за Алиной, позвонила, но оказалось, что дочь с подружкой отправилась в кино, после чего отец подружки обещал девочек встретить и отвезти Алину к бабушке. Так что ехать никуда не пришлось.

– Детка, я хочу кое-что тебе сказать, – Зоя Петровна сняла очки и отодвинула стул от стола, устраиваясь поудобнее. – Сядь и послушай меня.

Сердце у Катерины упало. Вот оно, продолжение разговора, который показался ей таким легким. И это продолжение не будет ни легким, ни приятным.

– Неделю назад у меня был Максим. Да, ровно неделю назад, как раз в прошлый понедельник. Мы с ним поговорили. Плохо поговорили. И плохо расстались.

– Вы поссорились? – испугалась Катя.

Максим ничего не говорил ни о том, что навещал мать, ни тем более о том, что у них конфликт. И это еще больше утвердило ее в мысли, что она поступает правильно. Они с мужем стали совсем чужими, если уж даже о визите к матери он ей не рассказал. А зачем чужим и далеким друг от друга людям жить вместе?