Герои – моя слабость - Филлипс Сьюзен Элизабет

Совсем не это Энни хотела бы услышать.

– Здесь некому таить на меня злобу. – «Разве что Тео».

– Иногда вражда возникает без всякой причины. Я люблю Перегрин, однако далеко не каждый тут уживется. – Барбара протянула гостье печенье и встряхнула коробку, приглашая попробовать, но Энни покачала головой. Хозяйка захлопнула крышку. – Возможно, я сую нос не в свое дело, но вы одних лет с моей Лизой, и вид у вас далеко не счастливый. Меня бы очень огорчил ваш отъезд, но… у вас нет родственников на острове, и вам необязательно оставаться там, где вы несчастливы.

Искреннее участие Барбары много значило для Энни. Она с трудом удержалась, чтобы не рассказать об оставшихся сорока шести днях, которые ей еще предстояло провести на острове, о жестоком безденежье и накопившихся долгах, о своем недоверии к Тео и о страхе перед будущим. Об этом лучше было помалкивать.

– Спасибо, Барбара. Все у меня будет в порядке.

На пути к Харп-Хаусу она подумала, насколько мудрее сделали ее возраст и долги. Сколько можно получать жалкие крохи, выступая с куклами и подрабатывая где придется. Хватит беспокоиться о том, что пребывание в офисе с девяти до пяти не позволит ходить на прослушивания. Надо найти себе приличное место, где регулярно платят зарплату и предлагают хороший социальный пакет.

«Ты очень скоро его возненавидишь», – предупредила Плутовка.

– Не так сильно, как я ненавижу нищету, – огрызнулась Энни.

На это даже Плутовка не нашлась, что возразить.

Остаток дня Энни провела в Харп-Хаусе. Отправившись выбросить мусор, она заметила кое-что необычное рядом со старым пнем возле излюбленного убежища Ливии. Два ряда коротких прутиков торчали в земле перед корявым дуплом у основания пня. Поверх них, словно крыша, лежали полоски коры. Накануне Энни ничего подобного не заметила. Должно быть, днем Ливия снова сбежала из дома. К сожалению, Джейси не пожелала ничего рассказать о молчании ребенка. Девочка оставалась для Энни загадкой.

После обеда «рейнджровер» исчез. Энни располагала порядочным запасом времени, чтобы вернуться домой пешком до темноты, но поскольку она наполнила рюкзак и пластиковый пакет продуктами из Харп-Хауса, по пути ей приходилось останавливаться и отдыхать. Уже издали она заметила напротив коттеджа «рейнджровер». Это было нечестно. Они договаривались, что Тео уедет до ее возвращения. Ей меньше всего хотелось препираться с Харпом, но тот не оставил ей выбора. Энни хорошо понимала: если не осадить его сейчас, он вконец обнаглеет и перестанет с ней считаться.

Войдя в дом через парадную дверь, она застала Тео в гостиной. Тот развалился на розовом диване, закинув ноги на подлокотник, и вертел в руках Лео. Заметив Энни, он спустил ноги на пол.

– Мне нравится этот парень.

– Еще бы, – фыркнула Энни, прибавив про себя: «Один другого стоит».

Тео обратился к кукле:

– Как тебя зовут, дружище?

– Его зовут Боб, – буркнула Энни. – А теперь, когда прибыла вторая смена, то есть я, тебе пора отправляться домой.

Тео махнул куклой в сторону рюкзака с продуктами:

– Там что-то вкусное?

– Да. – Сняв пальто, она направилась на кухню. Хорошо помня, что присвоила продукты Харпа, она опустила рюкзак на пол, а пластиковый пакет на стол. Тео увязался за ней с куклой на руках, что не на шутку встревожило Энни. – Положи Боба на место. И вообще оставь моих кукол в покое. Они ценные, никто, кроме меня, не вправе к ним прикасаться. Ты остался здесь, чтобы работать, а не совать повсюду свой нос, роясь в моих вещах.

– А я и работал. – Он заглянул в пластиковый пакет. – Я благополучно отправил на тот свет сбежавшую из дома девочку-подростка и бездомного бродягу. Их растерзала стая волков. А поскольку сцена разыгралась не где-нибудь в лесной глуши, а в благообразном лондонском Гайд-парке, я вполне собой доволен.

– Дай сюда! – Энни выхватила Лео у него из рук. Не хватало только, чтобы ее потом преследовали видения волчьей стаи. «Сперва я перегрыз ей горло…» Положив куклу на диван в гостиной, она вернулась в кухню. Видеть Тео в обнимку с Лео… От такого зрелища можно и поседеть раньше времени. Энни жаждала мести. – Сегодня в доме случилось нечто странное. Я слышала наверху… наверное, мне не стоит тебе говорить. Не хочется тебя расстраивать.

– С каких это пор?

– Ну… я была в конце коридора, возле входа в башню, когда вдруг почувствовала, что от двери веет ледяным холодом. – Энни не имела привычки привирать и сама удивлялась, отчего ложь так легко слетает с ее губ. – Как будто кто-то оставил окно открытым, только в десять раз холоднее. – Она поежилась, изображая озноб, что удалось ей без малейшего труда. – Не понимаю, как ты можешь жить в подобном месте.

Тео достал из пакета картонную упаковку с полудюжиной яиц.

– Думаю, некоторые из нас лучше других ладят с привидениями. – Энни пристально посмотрела на него, но, похоже, Тео куда больше интересовало содержимое пакета с продуктами, нежели ее страшная история. – Любопытно, наши вкусы во многом совпадают. Нам нравятся одни и те же продукты.

Он все равно узнал бы правду, поговорив с Джейси, поэтому Энни решила признаться сама.

– Кто-то отменил мой заказ в магазине на материке. Я верну тебе все через неделю, как только придет следующий паром.

– Так это моя еда?

– Здесь совсем немного. Я лишь одолжила кое-что на время. – Она начала выкладывать продукты из рюкзака.

Тео схватил ближайший сверток.

– Ты взяла мой бекон?

– У тебя две упаковки, ты и не заметишь исчезновения одной.

– Не могу поверить, что ты умыкнула мой бекон.

– Я бы с радостью позаимствовала пончики или замороженную пиццу, но не смогла. И знаешь почему? Потому что ты их не заказал. Что ты за человек?

– Человек, который любит настоящую еду. – Отодвинув ее с дороги, Тео заглянул в рюкзак и извлек кусочек пармезана (Энни отрезала его от большого куска, заказанного Харпом вместе с другими продуктами). – Отлично. – Он перекинул сыр из одной руки в другую, положил его на стол и начал открывать дверцы шкафов.

– Эй! Что ты делаешь?

Тео достал кастрюлю.

– Готовлю себе ужин. Из собственных продуктов. Если не будешь меня злить, я, возможно, поделюсь с тобой. А может, и нет.

– Еще чего! Отправляйся домой. Коттедж теперь мой. Ты не забыл?

– Ты права. – Он принялся бросать упаковки с продуктами обратно в пакет. – Это я заберу с собой.

Проклятие! Кашель Энни пошел на убыль, аппетит начал понемногу возвращаться, а она почти ничего не ела весь день.

– Ладно, – с неохотой согласилась она. – Ты готовишь. Я ем. А потом ты выметаешься.

Тео уже искал в шкафу вторую кастрюлю.

Энни отнесла Лео в студию и перешла в спальню. Тео терпеть ее не мог и явно стремился от нее избавиться, так почему он торчал в коттедже и даже вызвался готовить ужин? Она сменила ботинки на мягкие домашние тапочки-игрушки в виде обезьянок, потом повесила в шкаф лежавшую на кровати одежду. Ей вовсе не хотелось остаться наедине с человеком, которого она боялась, а Тео и вправду ее пугал. Но самое ужасное, какая-то часть ее по-прежнему хотела ему верить вопреки всем доводам рассудка, как будто Энни снова стало пятнадцать.

Воздух наполнился густым запахом жареного бекона, к которому примешивался легкий аромат чеснока. В животе у нее заурчало. «Да ну его к черту». Энни вернулась на кухню.

Божественные запахи источала чугунная сковорода. В кастрюле булькали спагетти, а Тео сбивал несколько драгоценных яиц в большой желтой миске. Энни заметила на кухонной стойке два винных бокала и запыленную бутылку из шкафчика над раковиной.

– Где у тебя штопор? – поинтересовался Тео.

Энни так редко пила хорошее вино, что даже не подумала открыть какую-нибудь бутылку из запасов Марии. Но теперь не устояла перед искушением. Пошарив в ящике со всевозможными мелочами, она нашла штопор.

– Что ты готовишь?

– Одно из моих фирменных блюд.

– Человеческая печень с тушеными бобами и бокал кьянти?