И приидет всадник… - Роберт Липаруло

Вдруг он обнаружил, что сбился со счета, и решил продолжать поднимать гантели, пока не кончится мелодия, игравшая в наушниках. Это было «Убийство (в четырех частях)» из «Дороги в ад» — музыка создавала атмосферу тягостных раздумий, он любил заниматься именно под такую. А сегодня мелодия оказалась под стать настроению: Люко был озабочен, и набросился на тренажеры агрессивнее, чем обычно. Начал с мышц ног, затем перешел на плечевой пояс, запястья, покачал брюшной пресс, потренировал отдельные группы мышц на тренажерах «наутилус», затем взялся за гантели. Мышцы рук уже давно болели и готовы были вот-вот отказать. Каждый следующий толчок гантелей вверх и их мучительно медленное (так велел тренер) опускание вниз давалось ему в несколько раз труднее предыдущего. Глаза непроизвольно закрывались. Гантели уже не просто дрожали в руках, а колыхались из стороны в сторону. Но Люко поднял их еще раз. Когда, в очередной раз превозмогая себя, он опустил гантели, то почувствовал легкий спад давления в комнате: кто-то открыл дверь. Люко с яростным стоном вновь толкнул груз вверх, подержал, опустил, поднял еще раз…

«Вот видишь? — сказал он себе мысленно. — Поразмысли над этим. Сил всегда больше, чем кажется. Их только надо найти; силу нужно вызвать».

Преодолевая резь в глазах, он открыл их. Перед ним был Пиппино Фараго. Он стоял с робким видом, будто боялся, что Люко заставит тренироваться и его. Но Люко знал, что у старого друга совсем другие причины для беспокойства.

Гантели медленно и ровно опустились. Люко вновь закрыл глаза. Он еще раз поднял груз… опустил… Мелодия заканчивалась оглушительным крещендо, и Люко подумал: «Ну… еще… разок». Музыка стихла. Люко опустил руки вниз, так что гантели оказались ниже скамьи, и посидел так, не выпуская их. Пот лил с него ручьями. Люко восстановил дыхание. Затем по одной опустил гантели на пол. В наушниках заиграла следующая мелодия — «Лосиная охота» из «Последнего из могикан». Инструментальная обработка была такой бодрящей, что ему захотелось дослушать музыку до конца. Но нужно было заниматься делами. Люко снял наушники, оставив их висеть на плечах, и выключил на поясе плеер.

— Арджан сказал, что ты хотел меня видеть, — Пип перенес тяжесть тела на короткую ногу.

— Присаживайся. — Указав на сиденье другого тренажера, стоявшего напротив, Люко дотянулся до полотенца, что висело поблизости, и стал вытирать лицо. — Ну что, решил дела в Иерусалиме?

После встречи Люко со Смотрителями Пип не вернулся в Тель-Авив вместе с ним, сказав, что ему нужно закончить кое-какие дела. Он приехал через несколько часов вместе с одним из телохранителей. Теперь он что-то пробормотал в ответ, с неожиданным интересом уставившись на кроссовки Люко.

— Ну что, как я выгляжу? — спросил Люко, промакивая полотенцем пот на руках.

— У-у-у…

— Как творение Микеланджело, правда?

— Ты всегда был в прекрасной форме, — кивнул Пип.

— Но в такой хорошей, как сейчас, никогда не был. — Люко протер грудь и положил полотенце на колени, потом наклонился вперед, опершись предплечьями о бедра, пристально посмотрел на Пипа и сказал: — У нас проблема.

Пип вздрогнул и попытался скрыть замешательство.

— Что случилось? — спросил он.

— Я знаю, с кем ты встречался сегодня. С Хюбером. Ты что, думал, я не узнаю?

Маленький колченогий человечек опять не смог выдержать его взгляд. Глаза его заметались из стороны в сторону. Он попытался улыбнуться, но не смог.

Люко знал, что Пип не выдержит открытой «разборки», особенно в противоборстве лично с ним. Когда Арджан доложил ему, что Пипу звонил Хюбер, Люко не обратил особого внимания на это известие. Пип без его ведома не станет встречаться ни с кем из Смотрителей. Но встреча все же состоялась, и Люко решил немного выждать. Признается ли Пип в том, что оступился, — или им движут какие-то непонятные Люко мотивы? Что такого мог обещать ему Хюбер, чего Люко еще не дал? Потом он вдруг осознал, что риск слишком велик, слишком большие силы приведены в действие на заседании Совета и в Соединенных Штатах, чтобы можно было допустить предательство со стороны Пипа. Нужно было встретить его мятеж лобовым ударом, выяснить, в чем дело, и подавить бунт на корабле.

— Я понимаю, Хюбер хочет прибрать тебя к рукам, и знаю зачем, — сказал Люко. — Он никогда не скрывал своего пренебрежительного отношения ко мне. Но ты… мой ближайший помощник… мой друг… Что на тебя нашло?

— Забавно, что ты мне задаешь этот вопрос, — произнес Пип, глядя на свои стиснутые на коленях руки.

— А что? Разве со мной что-то не так? — холодно рассмеялся Люко. Его сухой смех был похож на стук старых костей.

— Ты… изменился, — кивнул Пип. — Ты…

— Что? Не слышу!

— Ты изменился, — Пип поднял голову. — Когда мы начинали эту аферу, ты вел смело, но осторожно. Ты был…

— Аферу! — Люко поднялся со скамейки и принял боксерскую стойку, но только с опущенными кулаками. — Так ты стал называть мое предназначение? Поэтому ты проявил слабость?

Пип продолжать сидеть, и это его спасло: если бы он встал, Люко тут же отправил бы его в нокдаун. От волнения у Пипа выступил пот на лбу и на верхней губе.

— Но ты сам называл это аферой, Люко, — сказал он нерешительно. — Восемь лет назад, когда…

Шагнув вперед, Люко сильным ударом в голову сбил Пипа со скамейки. Пип с трудом поднялся, держась за лицо, и сделал несколько неловких шагов назад.

— Восемь лет назад! — заговорил он уже громче. — Ты рассказал мне про Смотрителей, про то, чего они хотят. Ты тогда сказал, что мог бы стать таким человеком. Ты сказал, что это будет величайшая афера в истории. Величайшая афера, Люко!

Сердце у Люко заколотилось быстрее, плечи грозно вздымались при каждом вдохе.

— Так ты не веришь! — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Не верю — во что, Люко? Во что не верю? Что ты справишься с ролью? В это я верю. Что ты — антихрист? — Плечи Пипа опустились. — Нет, в это я не верю.

Мышцы Люко, и без того напряженные, окаменели. Он огляделся и увидел гантели. Схватив одну из них, Люко повернулся к Пипу: тот пятился назад, умоляюще подняв руки.

— Об этом вы говорили с Хюбером? Так вот до чего дело дошло!

— Нет! Погоди минутку… дай сказать…

— Я уже услышал все, что мне нужно. — Люко шагнул к бывшему другу. — У Христа был Иуда. У меня есть ты.

— Хюбер просил меня помочь ему, но я ничего не сказал! Я…

— Разве я могу тебе верить теперь? Ты пошел на эту встречу! — Люко сделал еще один шаг.

— Постой! — почти панически выкрикнул Пип и отступил дальше. — Ты всю жизнь запугивал меня… но я не такой дурак, как ты думаешь, Люко. Я… подстраховался.

Люко остановился.

— Что ты мелешь?! Как подстраховался?

— Материалы по Раддусе у меня.

Ярость Люко вдруг потухла, ему показалось, будто Пип нанес ему удар в живот.

— Они уничтожены, — произнес он. — Их больше нет.

Несколько месяцев назад отец Рендалл откопал где-то пророчество, указывающее на то, что в детстве будущий антихрист должен убить свою мать. Рендалл сказал Люко, что достоверность пророчества еще нужно тщательно проверить. Но оно должно было существенно укрепить поддержку Люко со стороны Смотрителей.

Всем было известно, что, когда ему было одиннадцать, он убил свою мать. В полиции он объяснил, что она часто скандалила, а в этот раз начала его избивать. Он схватил кухонный нож и ткнул ее в грудь. Люко показал полицейским следы побоев. Он плакал и причитал, и в конце концов ему поверили, тем более что убитый горем отец подтвердил, что жена часто била мальчика, хоть он старался защищать сына.

— Она была немного больная, моя Мария, — скорбно вздыхал он.

Друзья Люко услышали от него немного другую историю: мать якобы нашла у него стопку нехороших журналов и немного травки — Люко достал их у парня постарше. Мать пригрозила, что расскажет отцу, который наверняка жестоко избил бы его. Тогда он ее и убил. Смотрители знали про это, так что недавно открытое пророчество должно было укрепить их веру в Люко — после подтверждения его истинности от теологов, конечно, но в этом на отца Рендалла можно было положиться.

Проблема была в том, что на самом деле Люко не убивал свою мать. Ножом ее пырнул муж — спьяну. Люко в это время гостил в Летоджанни у тетки, сестры отца. Отец вызвал его домой, избил для убедительности и заставил взять вину на себя. «Ты еще маленький, тебе ничего не будет», — говорил он.

Один из следователей не поверил их версии и стал искать улики, опровергавшие ее. Он нашел билет Люко на поезд от Летоджанни до Раддусы, записал свидетельские показания соседей, которые слышали шум драки и крики незадолго до предполагаемой смерти Марии Скарамуцци, а также взял образцы кожи из-под ногтей убитой. Но сын и отец упорно придерживались своей версии, к тому же семье следователя стали поступать анонимные угрозы, и дело было закрыто. Однако Люко знал, что Смотрители будут очень тщательно проверять все, связанное с пророчеством. Особенно будет стараться неверящий ему Хюбер со своими сторонниками. Папка с собранными следователем уликами могла выдать Люко — причем если тридцать один год назад образцы кожи мало что значили, то теперь при помощи анализа ДНК можно было неопровержимо доказать, что перед смертью мать Люко царапала не его.