Между строк - Ирина Васильчикова

Нашу неспешную беседу нарушила трель моего пейджера. Сообщение от устроителей Дня российского артиста. И новость не из приятных. Уж не знаю, что к моему тексту добавил Белов, но один из видных киномагнатов настаивал на опровержении. А если его не случится, то на суде. В общем, туши электричество. А как все хорошо начиналось! И внутренний голос на этот раз не подал никаких тревожных сигналов. Странно. И неприятно.

— Что-то случилось?

— Пока не знаю, но дело, похоже, пахнет керосином.

— Что так?

— Мой текст изуродовал редактор, а я теперь виновата. Дело, говорят, судом пахнет. Завтра поеду разбираться, что к чему.

— Все обойдется. Не переживай, не бери в голову.

— Будем надеяться.

Я не думала, что ситуация с Беловым будет иметь для меня и для окружающих такие последствия. Никто не был виноват в моих неприятностях, но я отыгрывалась на всех по полной программе. Я увидела, как вошел и сел недалеко от нас Роман Медников. Его последнее время стало «звездить», но лечить это никто не брался. Не хотели рисковать. Один раз из-за него у меня чуть не полетело полполосы. Он отказался от интервью, причем в весьма грубой форме, а замену еле-еле нашли. Отказался, когда все было готово, оставалось только завизировать текст и подобрать фото. Пришлось снимать готовый материал. Его фирменное блюдо «понты в сметане», причем двойная порция, мне надоело по самое не могу. Это вообще на любителя, я бы сказала, на гурмана. Я решила отыграться за все.

Увидев Морозова, он с ним поздоровался.

— Извини, это кто? — спросила я как ни в чем не бывало.

— Роман Медников. Ты что, не узнала?

— Фамилия знакомая, но что-то не припомню.

Морозов, ничего не подозревая, хорошо поставленным голосом популярно объяснил мне, кто такой Роман Медников. Роман все это прекрасно слышал, но виду не подавал. Хотя я видела, как у него напряглась спина. Не ожидал он, что его кто-то еще может не знать. Он привык к толпам восторженных поклонниц, к тому, что за ним бегают журналисты. А тут — такое. Но стервизм в малых дозах, говорят, полезен. Если у человека есть мозги, он все поймет. Если нет — это фатально. Пьяный проспится, дурак — никогда.

Потом, встретив меня на премьере, Медников, наверное, сломал голову: почему с другими актерами я, что называется, «на дружеской ноге», а его не знаю и вообще не замечаю в упор?

Какое-то время мы с Морозовым сидели молча, глядя друг на друга, потом продолжили разговор:

— Завтра закину текст и фото в редакцию. На той неделе выйдет.

— Замечательно. Что ж, нам надо идти.

Мы не спеша дошли до метро и все никак не могли проститься.

— Ты опоздаешь.

— Не переживай, успею.

— Ладно, я пойду. Может, еще заскочу в редакцию.

— Счастливо! Не пропадай…

— Она постарается.

Морозов всячески пытался меня развлекать, но сообщение, пришедшее на пейджер, испортило настроение окончательно. Белов подставлял меня уже не в первый раз, но до этого все как-то обходилось. Надо было объяснить ему популярно, что к чему. Сколько можно, в конце концов!

После встречи с Морозовым я поехала на интервью с Игорем Андреевым — режиссером, заставившим говорить о себе не столько театральную, сколько светскую тусовку. А по большому счету и ту, и другую.

Морозов и Андреев были однокурсники, со временем Игорь занялся режиссурой. В Москве, наверное, нет театра, где не идет его спектакль. Конечно, при первой же возможности Андреев звал Морозова в свой проект. Оба уперты, амбициозны, из-за чего их отношения часто оказывались на грани разрыва. Но Морозов отходчив и не способен долго хранить обиды, Андреев, напротив, может долго копить раздражение, помнить какие-то незначительные выпады в свой адрес, но не мстит. Просто словно ведет учет. Долгое время для обоих было главным удержаться в профессии и по-настоящему заявить о себе. Все остальное отходило на второй план. Сейчас, когда потерян счет эфирам и публикациям, когда оба самодостаточны, несколько поменялись интересы и круг общения. Друзья отдалились: исчезло связующее звено — общая цель.

По-разному они относятся и к себе. Андреев в большей степени денди. Он следит за модой, дважды в год, когда выходят осеннее-зимняя и весенне-летняя коллекции, обновляет гардероб, всегда одет с иголочки — хоть на обложку снимай. Но он не подчеркивает свою модность, в его осанке, походке, манере двигаться и говорить есть некая небрежность. Но это тоже часть имиджа, отнюдь его не портящая. Иногда его заносит, и самолюбование переходит допустимые границы, но, к счастью, это никогда не принимает гипертрофированных форм.

На предостережения коллег о том, что к нему просто так «на кривой козе не подъедешь», я отнеслась скептически. И у меня были на это основания. Неоднократно получалось так, что человека все считали зазнайкой и снобом, а мы прекрасно ладили. Так получилось и в этот раз. Правда, без инцидентов тоже не обошлось. Как-то я позвонила Андрееву с просьбой поделиться новостями для нового журнала издательского дома «Braunhaus» — обычного журнала ни о чем для домохозяек, где, помимо прочего, была полоса со светскими новостями. Не знаю, что тогда на Андреева нашло, но он выдал мне следующее:

— Я тебе новости расскажу, когда ты с этим журналом договор подпишешь.

— Не поняла.

— Я хотел сказать, когда ты с ними отношения наладишь.

— У меня со всеми хорошие отношения. Ты иногда думай, кому и что говоришь. Когда я без договора в «Еженедельник» информацию о твоих премьерах ставила, тебе не кисло было?

— Ну что ты возмущаешься?

— Я возмущаюсь? Это так, профилактика.

Тогда все обошлось, новости я с него стрясла, и больше подобных инцидентов не было. Но окончательно он понял, что со мной ссориться и спорить бесполезно после одного случая. Мы решили написать про политический театр, про то, что политики — те же актеры и спектакли порой разыгрывают — актерам и не снилось. В подтверждение мы взяли пьесу «Гамлет» и раздали политикам роли с учетом особенностей их характера. Получилось забавно и даже весело. Во всяком случае, фактура была просто отличная. Этот материал хвалили на планерке и даже анонсировали на радио.

— Слушай, мы про наших олигархов совсем забыли.

— Они всегда в тени, о них мало что известно… — начал было Игорь.

— Значит, будут одной большой тенью отца Гамлета.

Андреев сначала посмотрел на меня квадратными глазами, а потом хохотал минуты три.

На этот раз он сам меня разыскал, чтобы рассказать такое…

В театр я приехала на взводе, поскольку чувствовала, что история с Беловым добром не кончится. Игорь встретил меня на вахте. Похоже, он никогда не видел меня в таком состоянии и даже не представлял, что я могу дойти до такой степени накаливания.