Похитители Плоти - Джек Финней

– Да, это нам известно… И Майлз тоже вернулся. – Тут он добавил:

– Как дела, Майлз? Многих сегодня прикончил? – Впервые за много лет я услышал в другом голосе те же нотки оскорбительной издевки, которые присутствовали в голосе Билли.

– Перевыполнил норму, – ответил дядя Айра, повторяя мой ответ на его вопрос неделю назад – годы назад – на газоне рядом с его домом, и дядин голос с безжалостным сарказмом воспроизводил мои собственные интонации.

– О, Майлз, – чуть не простонала Вильма, и что-то в ее голосе заставило меня содрогнуться, – я хотела зайти к тебе и рассказать о том… что случилось. – Тут она деланно рассмеялась, изображая смущение.

Маленькая тетя Алида хихикнула, подхватывая разговор Вильмы со мной:

– Мне так неудобно, Майлз. Я не совсем понимаю, что произошло, – от одного тона ее голоса меня чуть не выворачивало, – или как об этом рассказать, но… я снова пришла в сознание. – Голос маленькой старушки изменился. – Не нужно объяснять. Вильма, – она прекрасно имитировала мой голос и манеру разговора. – Я хочу, чтобы ты ни о чем не беспокоилась, только забыла обо всем.

Они все рассмеялись – беззвучно, растягивая губы в пародии на улыбку, с абсолютно холодными глазами. Теперь я знал, что это вовсе не были Вильма, дядя Айра, тетя Алида и отец Бекки, – они вообще не были людьми, и меня чуть не вырвало. Бекки сидела рядом, прижавшись к стене, с белым, как мел, лицом, и по выражению ее глаз я понял, что она почти потеряла сознание.

Я изо всех сил ущипнул ее за руку, одновременно прикрыв ей рот ладонью, чтобы она не вскрикнула от внезапной боли. Увидев, что кровь приливает к щекам, я костяшками пальцев до боли тер ей лоб, пока в глазах у нее не появилось выражение удивления и злости. Прижав палец к губам, я помог ей встать. Стараясь не шуметь, с туфлями в руках, мы выбрались с веранды. На тротуаре мы обулись и направились по бульвару Вашингтона к моему дому.

Все, что Бекки могла полустоном выжать из себя, было: «О, Майлз!»

Поднимаясь по ступеням на свою веранду, я обнаружил какую-то фигуру в качалке; когда она пошевелилась, я увидел блестящие пуговицы и синюю форму.

– Привет, Майлз, Бекки! – спокойно произнес человек. Это был Ник Гриветт, шеф городской полиции. На лице у него застыла добродушная улыбка.

– Привет, Ник, – произнес я как можно более небрежным тоном. – Что-то случилось?

– Нет, – он покачал головой, – ничего. – Он остановился, приветливо улыбаясь. – Ты не против зайти в полицию… то есть ко мне на службу, Майлз?

– Ладно, – кивнул я. – В чем дело, Ник?

Он слегка пожал плечами:

– Ничего серьезного. Так, пара вопросов.

Но я настаивал:

– О чем?

– Да… – он снова пожал плечами. – Во-первых, насчет того тела, что вы с Беличеком нашли, – нужно оформить протокол.

– О'кей. – Я повернулся к Бекки. – Пойдешь со мной? – небрежно спросил я. – Это не займет много времени, да, Ник?

– Ну да, – ответил тот. – Минут десять-пятнадцать.

– Ладно. Возьмем мою машину?

– Лучше мою, Майлз, если ты не против. Я подвезу тебя домой, когда мы закончим. – Он кивнул в сторону:

– Я поставил машину к тебе в гараж, рядом с твоим «фордом», Майлз. Ты оставил двери открытыми.

Я кивнул, будто все шло как следует, хотя на самом деле было наоборот.

Естественно, проще всего было оставить машину на улице, если не считать того, что полицейская звезда на дверце может отпугнуть людей, которых ты ждешь. Я отступил в сторону, пропуская Ника вперед, и зевнул с небрежным видом. Ник направился к лестнице – крепко сбитый, небольшого роста человек, его подбородок как раз доставал до моего плеча. Как только он приблизился ко мне, я изо всей силы ударил его кулаком в нижнюю челюсть.

Но это ведь не так просто – свалить человека одним ударом, если вы не специалист этого дела. Ник пошатнулся и упал на колени. В тот же миг я схватил его одной рукой за шею, заламывая ему голову назад, и он вынужден был подняться на ноги, чтобы не задохнуться. Я увидел его лицо – глаза были холодные, жестокие и лишенные всяких эмоций, как у акулы. Я вытащил у Ника пистолет, уперся дулом ему в спину и отпустил его. Ник понял, что я не шучу, и стоял неподвижно. Тогда я сковал ему руки за спиной его» собственными наручниками и повел в дом.

Бекки тронула меня за рукав.

– Майлз, это уже слишком, Майлз, нам нужно бежать! – Я взял ее за обе руки, внимательно взглянул в лицо и кивнул:

– Да, я хочу, чтобы ты отсюда выбралась, Бекки. Из этого города и как можно дальше; и я хочу, чтобы ты немедленно взяла мою машину. Я тоже собираюсь бежать. Но я буду не просто бежать, я не отступлю без борьбы здесь, в Санта-Мире. Не беспокойся за меня – я буду держаться от них подальше, но мне нужно остаться. Однако я хочу, чтобы ты была в безопасности и не мешала.

Она посмотрела мне в глаза, закусила губу и покачала головой.

– Мне не нужна просто безопасность, без тебя. Какой в ней толк?

Я хотел что-то сказать, но она добавила:

– Не спорь, Майлз. На это нет времени.

Подумав, я ответил:

– Хорошо. – Потом толкнул Гриветта в кресло и взял трубку. Я позвонил на станцию и дал дежурный номер Мэнн и Кауфмана: сейчас, думал я, нам нужна хоть какая-то помощь. Телефон на другом конце зазвонил. Трубку подняли, я услышал, как Мэнни произнес: «Ал…», и связь прервалась.

Немного спустя дежурная спросила:

– Простите, какой номер вам нужен?

Я ответил, и в трубке снова раздались сигналы вызова, но теперь никто не отвечал. Я понял, что телефонистка просто подключила меня к кольцевой цепи, и что ни у Мэнни, ни у кого другого телефон не звонит. Телефонная станция была у них в руках – и, видимо, уже давно. Я щелкнул рычажком и набрал номер Джека. Когда он ответил, я понял, что этот разговор они прерывать не будут, чтобы подслушать, о чем мы говорим. Я быстро произнес:

– Джек, дела паршивые. Они пытались схватить нас, а теперь будут стараться добраться до нас. Лучше быстрее убраться отсюда. Мы выходим из дому немедленно.

– Хорошо, Майлз. Куда вы направляетесь?

Я вынужден был раздумывать, как ответить Джеку. Нужно было, чтобы те, кто подслушивал, считали, что я оставляю город – что мы все уходим. И я должен был так сказать об этом Джеку, чтобы он понял, что это ложь. Джек литератор, и я попытался вспомнить какого-нибудь литературного персонажа, имя которого было бы синонимом неправды, но не смог. Вдруг мне пришло в голову библейское имя – Анания, лжец.

– Слушай, Джек, – сказал я, – я знаю одну женщину, которая держит небольшой мотель – часа два на машине. Ее зовут миссис Анания. Узнаешь имя?