Ты лишила меня сна - Карен Хокинс

— Но ты ведь не разбираешься в лошадях, зато по части женщин обладаешь отменным вкусом. Софи — просто чудо.

Дугала захлестнула волна гордости. Он невольно приосанился и выпятил грудь:

— Я сделал хороший выбор. Согласен? — Хотя, если быть до конца честным, Дугал не знал, кто кого выбрал: он ли Софи или она его. — Я не вполне понимаю, какой совет ты хотел бы получить. Если эта женщина ничуть не похожа на ту, чье имя ты не желаешь слышать, то что тебя беспокоит?

Хью не сводил глаз со своего пустого стакана, и выражение его лица было мрачным. Наконец он сказал:

— Когда я встретил будущую мать моих девочек, я был без ума от нее: не мог ни есть, ни спать, не мог думать ни о чем, кроме нее. — Губы его изогнулись в презрительной усмешке: — Не знаю, как вы могли меня терпеть в то время.

— Ты был молод и слишком влюблен, но, конечно, все это очень раздражало. — Дугал пожал плечами: — Но мы знали, что все это рано или поздно закончится, так и случилось.

— И все-таки — пусть на время — это нарушило жизнь нашей семьи, потому что месяцами мы не разговаривали друг с другом. — Хью покачал головой: — Теперь здесь мои дочери. Я их люблю и не могу допустить, чтобы кто-нибудь разрушил их жизнь. Они уже и так натерпелись. Я несу за них ответственность и не допущу, чтобы они страдали снова.

Дугал налил в свой стакан портвейна. Черт возьми! Как бы он хотел, чтобы София оказалась здесь. Она была источником мудрости и знатоком человеческого сердца во всей его сложности. Дугал многих тонкостей не понимал и даже не пытался делать вид, что ему это доступно.

И вот теперь Хью, очень редко обращавшийся за помощью к кому-либо, если не считать того, что иногда просил приглядеть за девочками во время своих деловых поездок в Лондон, спрашивал мнение Дугала на этот счет.

Дугал некоторое время молчал, обдумывая ситуацию, потом спросил:

— У тебя есть основания плохо думать о своей молодой жене? Какая она?

Хью пожал плечами:

— Она очень привлекательна, мне по плечо. — Он поднял руку, чтобы показать приблизительный рост Трионы. — Темная блондинка, носит очки.

— Пока что я не услышал ничего, способного внушать тревогу.

Хью ответил слабой улыбкой:

— Она ведет себя достойно, но упряма как мул.

Не расслышал ли Дугал в тоне брата восхищение, отчасти смешанное с досадой? Хью взъерошил волосы.

— Дугал, я должен быть уверен, что Катриона уедет через несколько месяцев и мы сможем вернуться к нормальному образу жизни безболезненно.

— Чем же вызван столь скоротечный брак?

— Я не хочу, чтобы девочки привязались к Катрионе.

— Хью, это какая-то головоломка. Скажи честно: тебя тянет к этой женщине?

К своему удивлению, Хью залился краской. Дугал недоуменно заморгал. Его брат краснеет?

— Думаю, да. Она очень хорошенькая, и, конечно, я нахожу ее привлекательной! Откровенно говоря, я жду не дождусь, когда она окажется в моей постели. Но этот факт не лишил меня рассудка. Я опасаюсь, что девчонки окажутся подвластны обаянию Катрионы. Им нужна настоящая мать. А что хорошего, если они привяжутся к ней, а она пробудет здесь всего несколько недель?

— И начнут скучать по ней, когда она уедет, — продолжил мысль брата Дугал. — В таком случае не позволяй им сблизиться.

— Как? Если я скажу девочкам, чтобы они держались подальше от нее, это только возбудит их любопытство. А попрошу Катриону, чтобы она с ними не общалась, она поступит как раз наоборот, чтобы доказать, что способна это сделать.

— Трудное положение. — Дугал задумался. — Может быть… тебе следует все время что-то поручать Катрионе, чтобы она была постоянно занята? Ведь тогда у нее не будет возможности развлекать девочек и их отношения не сложатся.

Хью тотчас же взбодрился, и Дугал мысленно похвалил себя за удачный совет.

— Хорошая идея. Я мог бы попросить Катриону присматривать за домашним хозяйством. Обычно все трудоемкие работы приходятся на весну, и я беру девочек поработать со мной в конюшне всякий раз, когда это возможно.

Дугал откинулся на спинку стула и молча поздравил себя с успехом. София могла бы им гордиться. Она всегда твердила ему, как важно, чтобы они побольше общались друг с другом.

Хью долго сидел с задумчивым видом:

— Надо попробовать.

— Ты тренируешь лошадей. Женщины мало чем от них отличаются.

Хью покачал головой.

— Лошади по натуре тоже норовисты.

— Скорее эмоциональны.

Хью подытожил:

— Но в принципе можно провести между ними параллель.

— Не делись только с ней этим открытием, если не хочешь до конца своих дней спать в одиночестве.

Хью усмехнулся:

— Боишься, что я наябедничаю Софии?

— Вовсе нет, — возразил Дугал. — К тому же мы говорим не о нас с Софией. Речь ведь идет о твоей жене?

— Я дам ей список работ, за которыми она должна приглядывать, и это должно занять ее и всю прислугу на несколько самых трудных недель. Девочки жаждут обрести настоящую мать. Если наш план провалится, они прикипят к Катрионе. И я не знаю, что тогда делать.

— Может быть, ей незачем уезжать через три месяца? — предположил Дугал.

Хью помрачнел:

— В моей жизни нет места для женщины, тем более для жены. Более того, я поклялся защитить своих дочерей от любой боли, а их глубоко заденет разлука с Катрионой, если они подружатся.

Дугал добавил портвейна в свой стакан и подлил вина Хью.

— А что сказала Катриона, когда ты сообщил ей о детях?

Хью молчал. Дугал опустил свой стакан:

— Ты ведь сказал ей? Или нет?

— Нет еще.

— Господи! Почему же?

— Сначала потому, что мы были чужими и я не из тех, кто откровенничает в таких обстоятельствах. Потом я был занят — улаживал дела с этим неожиданным браком. И… просто забыл.

— А когда вы ехали сюда? Ведь было же время.

— Мне показалось, что в тряской карете, на ходу неуместно говорить о таких вещах. — Хью вздохнул: — Черт побери! Я не собирался жениться! Никогда! Если бы я мог придумать лучший способ покончить со скандалом, я сделал бы это, но у меня не оказалось выбора. — Он вспыхнул: — Скажу ей завтра утром. Это будет первое, что я сделаю.

— Правильно. Только не забудь.

Хью допил свое вино и встал:

— Я знаю, что мне надо делать, — проворчал он. — Но это чертовски неловко.

— Муки совести причиняют нам массу неудобств.

Хью направился к двери:

— Да. Было бы намного проще запереть совесть где-нибудь в шкафу.

— Чепуха. Девочкам необходимо знать, что их отец — образец порядочности. К тому же это снимет часть тяжкого груза с меня.