Тернистый путь - Елена Веснина

Чтение дела — это не легкое чтение. Самойлов прочитал обвинительное заключение. Подумал, полистал дело снова и вдруг спросил:

— Подожди, какого числа ты нашел ампулы у Маши Никитенко?

— Там написано. Пятнадцатого июля. А что?

— ,А почему ты решил, что ампула, которую ты нашел в машине Леши, была взята из коробки которую ты потом нашел у Маши?

— Потому: эта коробка была единственной во всем нашем городе! — объяснил следователь.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверил поступление лекарств во все аптеки города, отправил запрос на базу. И представь себе, за последние два года это лекарство не заказывал никто, кроме Кости.

— А когда его заказал Костя? — стал уточнять Самойлов.

— Незадолго до Лешиной свадьбы. Но зачем тебе такие детали? — удивился следователь.

— Дело в том, что я видел эту коробку раньше, до пятнадцатого июля, и в другом месте…

— Значит, ты видел ампулы в Костиной аптеке уже после того, как Никитенко оттуда уволилась? И все время после ее увольнения они были в аптеке? — озабоченно спросил следователь.

— Получается, так.

— Интересная информация. Главное — новая и своевременная. — Следователь просто не знал, как отреагировать.

Извини, только сейчас вспомнил. Но у меня все время было ощущение, что Маша ни к ампулам, ни к аварии не имеет никакого отношения, — виновато сказал Самойлов.

— Ощущения — не факты и не улики. Ими не докажешь, что Никитенко невиновна.

— Более точно пока ничего сказать не могу.

— Ну а мне ждать некогда. Ты только что прочитал обвинительное заключение. Пора передавать дело в суд.

— До того как ты это сделаешь, я должен поговорить с Костей. Подожди хоть пару часов, — попросил Самойлов.

— Ладно. Похоже, расследование еще не закончено! Самойлов быстро вышел из милиции, сел в свою машину. Машина резко рванула с места. Самойлов спешил. У него появились предположения, которые надо было срочно проверить. Он мчал домой.

Когда Самойлов вошел в комнату, Костя спокойно читал книгу.

— Встать! — заорал Самойлов. Костя послушно встал.

— Объясни мне все, негодяй!

— Что, папа?

— Ты знаешь что, подонок! Говори!

— Я правда не понимаю, о чем ты.

— Почему вместо тебя в тюрьме сидит невиновная девушка?

— Вместо меня? Папа, что ты говоришь? Ее посадили заслуженно! Она хотела убить Лешу. При чем здесь я? — Костя держался как мог»

— Ты говорил так сотню раз. Это — наглая и подлая ложь. Теперь ты скажешь правду. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока не ответишь: за что ты хотел убить своего брата?!

Этот вопрос поверг Костю в полное смятение.

Зинаида дождалась свидания с Машей, но оказалось, что оно всего на пять минут.

— Почему так мало? — спросила Зинаида.

— Разрешено пять минут, — бесстрастно констатировал конвоир.

Но Маша была рада и этим пяти минутам.

— Бабушка, как ты? Как Сан Саныч? — кинулась она к бабушке.

— У нас все нормально: Сан Саныча выписали, с ним все хорошо, — стала быстро докладывать Зинаида, но на этом хорошие новости закончились. — Правда, сегодня в дом залезли воры, но все обошлось: мы пришли, спугнули их, они ничего не украли.

— Воры! А что у нас красть? Может, это не воры, а хулиганы какие-нибудь? — предположила Маша. — Бабушка, вы должны быть поосторожнее.

— Хорошо, Машенька. А тебя я прошу: не отчаивайся. Справедливость не может не восторжествовать, тебя выпустят!

— Бабушка, ты сама в это веришь? Или просто стараешься меня поддержать? Не нужно меня утешать: я же знаю, что не виновата. И в милиции рано или поздно все поймут.

— А вдруг поздно? — беспокоилась Зинаида. — И тебя за это время в тюрьму упекут!

— Все равно разберутся, — уверенно сказала Маша. — Не может быть, чтобы невиновного человека посадили за решетку!

— Какая же ты еще наивная, внученька…

Пять минут закончились, и Маша вернулась в камеру. Римма ждала новостей:

— Ну как дела у родственников? Что нового?

— Представляешь, бабушка сказала, к нам в дом сегодня воры влезли, — поделилась самой непонятной для нее новостью Маша.

— Да ты что? — Для Риммы это уже не было новостью. — А у вас есть что красть?

— Я думаю, это хулиганы, — рассказала о своей версии Маша. — Все разгромили, только бабушку напугали. У нас ведь взять абсолютно нечего.

— Не бывает такого. В любом доме всегда есть что взять. Деньги какие-нибудь на черный день в тайничках у всех припрятаны, — поделилась знанием жизни Римма.

— Ты не понимаешь. У нас совсем нет денег. Мы еле сводим концы с концами. Какие тайнички?

Римма пожала плечами:

— Воры обычно знают, куда лезут. Если нет в доме денег, они ищут всякие… драгоценности. Бриллианты, например…

— Римма, да какие в нашем доме драгоценности и бриллианты? Откуда? Даже слушать смешно, ты же была у нас!

— Да, дом у вас скромный. Но, может, у деда твоего или у бабушки что-то спрятано. На случай войны, например. Или революции. Старики обычно очень запасливы.

— Я уверена: ничего у них нет! Мои старики не такие. Всю жизнь душа нараспашку.

— Одно другому не мешает.

— Если бы что-то было, я бы знала. У нас в семье не принято ничего ни от кого прятать.

«Да, девочка. Вижу, ты действительно ничего не знаешь…» — подумала Римма с разочарованием.

Буравин уже обжился в офисе. Вечером, когда все ушли, он переоделся и прилег на диван. День был тяжелый. Но заснуть он не успел, потому что в дверь постучали.

— Войдите! — сказал Буравин и сел на диване. В кабинет зашла Людочка.

— Ой, Виктор Гаврилович, вы отдыхать собрались… Извините.

— Заходи, Людочка. Что ты хотела? — Он был готов с ней поговорить.

— Я спросить хотела: почему вы думаете, что Борис Алексеевич, если сложится определенная ситуация, все равно не женится на мне? Вы не думайте, у нас с ним не просто какой-то там романчик, у нас — чувства.

— Я совсем не хотел тебя обидеть, Людочка. Мне просто жаль, что ты зря тратишь время и нервы.

— Почему зря?

— Дело в том, что Борис — однолюб. Впрочем, как и я. И потому я могу спрогнозировать, как будет развиваться ситуация.

— И как? — Людочка смотрела на него вопросительно.

— Если от Бориса уйдет жена, он землю будет рыть, чтобы ее вернуть. Ему никто больше не будет нужен. Никогда. И ты, Людочка, в том числе. Извини.

Трудный разговор Самойлова со старшим сыном продолжался.

— Чем же Лешка тебе так мешал, что ты решился на убийство? — снова спросил Самойлов.

— Папа, ты сам понимаешь, о чем говоришь? — Костя все еще надеялся, что его поступок останется недоказанным.

— Хватит отпираться. Я все знаю! Те ампулы, которые нашли у Маши, я видел раньше в аптеке, у тебя в столе,!

— Папа, ты что-то путаешь! — настаивал Костя.

— Я ничего не путаю. Григорий специально делал запрос на аптечный склад. Эта коробка — единственная в городе. И в ней те самые ампулы, из-за которых чуть не погиб Леша. Теперь рассказывай мне все! Я жду! Говори, за что ты хотел убить брата?

— Это не так, папа! Я не хотел никого убивать! Тем более Лешку. Это все — глупая, нелепая случайность! — Костя почти плакал.

— Случайность?! — возмутился Самойлов.

— Я перевозил ампулы в нашей машине, одна, видимо, выпала, — стал вдохновенно врать Костя. — Я обнаружил это слишком поздно, я не знал, что Леша возьмет машину. Поверь, я сам чуть с ума не сошел, когда узнал, что случилось из-за этой чертовой ампулы!

— Но почему ты мне сразу не признался? Почему темнил, юлил?!

— Папа, как я мог признаться? Ты бы сумел сказать кому-нибудь, что из-за тебя произошел несчастный случай и чуть не погиб твой брат?

Но отец почему-то не верил сказанному.

— А мне кажется, что эта авария — не случайность. И ты слишком хорошо продумал, как отвести от себя подозрения… И нашел самый низкий и подлый способ: из-за тебя, негодяя, в тюрьме сидит невиновная девушка!

— Я так жалею обо всем, папа. Если бы я мог что-то изменить… — искренне сказал Костя.

— И самое ужасное, что за твою вину наказана именно та девушка, которая спасала твоего брата! — напомнил Самойлов.

— Папа, поверь, я ничего этого не хотел. Я ужасно испугался. Я не знал, что делать, чувствовал себя припертым к стенке. Как я мог доказать, что не хотел убивать брата? Все было против меня… Папа, спаси меня. Я совсем запутался. Но, клянусь, я ничего плохого не хотел. Ты мне веришь?

— А что мне еще остается?

Отец все-таки остается отцом. Его отношение к сыну всегда будет согрето этой отцовской любовью, даже если сын поступил подло.

— Но почему под подозрение попала Маша? — устало спросил Самойлов.

Я понял, что после всего, что случилось, буду жить в страхе всю жизнь: рано или поздно дядя Гриша все раскопал бы, и тогда мне конец. Я упустил время, сразу не признался. Я решил перевести на кого-нибудь стрелки. А Маша работала в моей аптеке, ампулы вполне могли быть у нее.