Непостоянное сердце - Джули Гаррат

— Хорошо. Я передам Холту, — сказала Мари, выставив вперед ладонь. — Ну и как, понравилась вам утренняя служба?

— Да, — призналась Серена. — Я ожидала другого. Честно говоря, даже боялась идти.

— Макс был бы против, чтобы его поминали со слезами и смурными лицами.

— Это верно, — улыбнулась девушка. — У отца, конечно, были определенные недостатки, но портить людям настроение он не любил.

— Ладно, — вздохнула Мари. — Поеду к Вив. Заберу ее с собой в Уинтерсгилл, — разумеется, если она пожелает поехать. Наша Вив считается только с собственным мнением. Правда, в последние недели она неважно себя чувствует, вот я и подумала: может, она пожелает, провести выходные со мной.

— Сердце сильно беспокоит?

— Не больше, чем обычно. — Мари сдвинула брови. — Сказать по правде, мне кажется, она зачастую забывает принимать свои таблетки.

— Может, ей полегчает, если вы в выходные заставите ее принять таблетки, как полагается.

Мари раздраженно мотнула головой.

— Никто не может заставить Вив делать то или это. Обычно наоборот. И мной она помыкает. Вив младше меня и слабее здоровьем, но с детства привыкла, чтобы все было, как хочет она. И должна признать, я сама ее набаловала, когда мы жили вместе до моего замужества. Временами она проявляет нестерпимое упрямство и ведет себя, как сущий тиран и диктатор.

Серена вспомнила, как восставал Холт против архаичных порядков тети Вив, требовавшей, чтобы он приходил домой не позже десяти часов вечера. Только в двадцать лет отважился он топнуть ногой, настояв на том, чтобы она относилась к нему, как к взрослому, и позволила иметь свои ключи от дома. После этого Вив стала постепенно сознавать, что Холт действительно уже вырос и способен сам о себе заботиться. Интересно, думала девушка, как ему удалось добиться согласия Вив поселиться отдельно? Ведь она такая властная.

— Она, наверно, рада, что Холт живет рядом. Иначе совсем бы заскучала. Дом-то стоит на отшибе — соседей нет, сходить некуда, разве что на мыс.

— Они стали гораздо лучше ладить с тех пор, как Холт обзавелся собственным жильем, — сказала Мари. — А когда он далеко везет груз, Вив с удовольствием приглядывает за Грей. Так что их нынешнее положение устраивает обоих во всех отношениях.

— А Грей кто такая?

— Кошка Холта. Она ему вместе с домом досталась. Грей, должно быть, жила там со старухой. Говорят, у нее кошек было видимо-невидимо, но я думаю, народ преувеличивает. Если там и были сотни кошек, как утверждает молва, куда в таком случае они потом подевались? Холт только одну Грей и нашел. Она бродила по дому полуживая от голода.

Серена вдруг обратила внимание, что Райан притих. Она украдкой глянула на него. Его голова покоилась на подголовнике сиденья, глаза закрыты, лицо покрыла мертвенная бледность. Мари, заметив, что машины от часовни разъехались и дорога стала свободнее, сказала:

— Ну, не буду вас больше задерживать, Серена. Увидимся в понедельник на работе, да?

— Разумеется.

Дождавшись, когда Мари вернулась к своей машине, Серена включила мотор. Автомобиль, дернувшись, тронулся с места. Райан застонал от толчка.

— Голова болит? — ласково спросила девушка.

— Угу. Первый приступ за полторы недели. Я уж начал было считать блаженные дни.

Он приоткрыл один глаз, подмигнув ей, и опять закрыл.

— Скоро будем дома. Самое большее минуты через две.

— Только полегче на поворотах, — попросил он, вновь приоткрывая глаз.

Серена улыбнулась ему.

— Выпьешь таблетку, поспишь и все пройдет.

— Конечно, Сера. Тем более что из окна такой шикарный вид — море, скалы, чудесная маленькая пристань…

Серена плавно вывела машину на набережную, где их ждал первый крутой поворот. Она осторожно проделала вираж и поехала в гору.

— Значит, дом еще не разонравился? Несмотря на то что всю неделю видел в окно одну только пристань?

— Я обожаю наш дом. Обожаю Кейндейл, — невнятно пробормотал Райан.

Серена прибавила скорость, понимая, что Райану нужно как можно скорее принять лекарство и лечь в постель, иначе боль станет невыносимой.

Железный рудник находился почти в самом центре Кейндейла, и Серена решила, что пойдет туда пешком после обеда.

Прежде, однако, следовало позаботиться о Райане. От обеда он отказался, сказав, что ляжет и попытается уснуть, чтобы прошла головная боль. Серена глянула на настенные часы в кухне: почти два. Она помыла посуду, которую использовала для своего нехитрого обеда — тарелки консервированного супа и чашки кофе, — и пошла к себе в спальню переодеваться.

Сменив темный элегантный костюм, в котором она была на заупокойной службе, на джинсы с желтой трикотажной фуфайкой и прочные устойчивые ботинки, девушка взглянула в окно и, увидев кружащиеся на ветру снежинки, добавила к своему туалету куртку на молнии и пару шерстяных перчаток. Потом выбрала из связок ключей, которые передал ей адвокат, три ключа на кольце с маркировкой «РУДНИК», сунула их в карман куртки и, тихонько спустившись по лестнице, вышла на улицу.

Серена наизусть помнила все пешеходные дорожки Кейндейла, по которым бегала в детстве, и сейчас уверенно зашагала вдоль домов, направляясь к извилистой тропинке, вьющейся к центру поселка. Эта тропинка была гораздо круче, чем автомобильные дороги, и Серене пришлось чуть ли не бегом спускаться к подножью холма. Далее по узенькому деревянному мостику она перешла через Кейндейлский ручей на центральную магистраль и, пройдя с четверть мили, свернула на тропу, ведущую к руднику.

Жаль, что с ней нет Райана. Он был бы не прочь посмотреть рудник. Но к тому времени, когда они добрались домой, Райан уже не находил себе места от головной боли. Серена уговаривала себя спокойнее относиться к его недомоганиям, но следовать уговорам было не так-то легко. Райан был ей очень дорог, и она считала, что заботиться о нем — это ее долг, долг перед Доном. Дон и Райан, отец и сын, были очень привязаны друг к другу, и поэтому теперь она отвела себе роль матери, хотя всегда была уверена, что не принадлежит к числу тех женщин, для которых главное в жизни — материнство. Интересно, праздно размышляла девушка, решится ли она когда-либо родить ребенка, имея опыт с Райаном, над которым она трясется, как ненормальная?

Тропинка пошла под уклон, спускаясь к руднику. Серена не увидела ни здания подъемной машины, когда-то стоявшего у входа, ни ответвлявшейся от него железнодорожной колеи. Она не боялась быть одна в этом глухом месте. Кейндейл не таил для нее страхов. В детстве и отрочестве она исследовала долину вдоль и поперек — поначалу с отцом, привозившим ее по выходным на завод, позже — самостоятельно, когда у нее появился велосипед, и она могла в любое время домчаться в Кейндейл из Уинтерсгилла, чтобы встретиться с друзьями.