Могила повелителя - Виктор Ночкин

Он говорил нарочно громко, чтобы привлечь к себе внимание. В самом деле, на шум из внутренних покоев выглянули братья, также ожидавшие приема. Пока капитул выслушивал доклад Воттвулька, гонцам и просителям было велено подождать. Там же, среди прочих, околачивался и добрый Астус. Бедняга успел всем надоесть со своими предостережениями и пророчествами — на них не обратили должного внимания…

Собиратели появляются постоянно, и то, что якобы один из них убил доброго Хагнея, не вызвало доверия. Добрейший твердил, что здесь имеет место совпадение, стечение обстоятельств, случайных событий — словом, нечто, не заслуживающее внимания. Великий магистр всегда так говорил, когда новости исходили от доброго Архольда либо его сторонников. Тем более сейчас, когда весть о падении Айхерна позволила отложить прочие дела.

Завидев Астуса, Бремек принялся нарочито громко вещать, что его пророчества сбылись — собиратель, да, да, тот самый — убил Лорда Тьмы Алхоя! У Бремека имеются и доказательства, и свидетели! На шум показался Лидвих — сын Лорда Лажваша, сделавший карьеру в Ордене. В качестве оруженосца великого магистра добрый Лидвих заведовал охраной внутренних покоев.

Огромный, невозмутимый Лидвих спокойно выслушал требования Бремека. Подумал… и, наконец, кивнул:

— Хорошо, добрый Бремек. Ради ваших увечий мы сделаем исключение — под мою ответственность. Пусть вам помогут преодолеть подъем в зал капитула. Я лично провожу и попрошу для вас позволения сообщить магистрам новости… хотя добрейший Могвид, конечно, будет недоволен.

Заседание капитула вяло шло своим чередом, то есть каждый исполнял свою роль, давно ставшую привычной и давно надоевшую. Архольд требовал решительных действий, Могвид возражал, Воттвульк с Этлихом наблюдали. Этих двоих больше интересовало, кто станет четвертым магистром взамен павшего Хагнея. Серый осенний свет скупо лился в узкие бойницы, в помещении было сыро и тоскливо. Как всегда.

После того как Воттвульк доложил о падении Айхерна, слово взял Архольд — и это никого не удивило. Магистры ожидали, что смутьян заведет обычные речи об угрозе, нависшей над Кругом, о злобе Спасителей Мира, о необходимости вступить, наконец, в открытый бой с силами Тьмы…

Архольд был красноречив, убедителен и напорист, его речь выглядела продуманной, гармонично сложенной и грамотно аргументированной. Еще бы — ведь Архольд был прав! Это понимал и Могвид. Разумеется, Архольд давно предсказывал что-то вроде нынешней дерзкой выходки Железной Руки, и если бы его послушали… если бы его словам своевременно вняли…

Да, магистр был прав! Именно поэтому с его советами не следовало соглашаться. Могвид полагал, что видит дальше добрых братьев, он был уверен, что непоседливому Архольду нельзя давать власть, выскочка приведет Орден к гибели. Это означает — приведет к гибели Круг, ибо благополучие мира напрямую зависит от Ордена. Вот потому-то Архольд может давать сколь угодно мудрые советы, а добрейший их отклонит. Не из-за того, что советы плохи, а оттого, что они исходят от Архольда.

Скажи кто великому магистру, что он обманывает сам себя, что его мысли — это рассуждения карьериста и даже тирана, Могвид просто не понял бы, о чем ему толкуют… Он был убежден в собственной правоте! Тем не менее… в своих рассуждениях великий магистр непременно останавливался в шаге от логичного вывода. Он полагал, что благополучие Круга зависит от Ордена, а благополучие Ордена — от него, Могвида. От его положения во главе иерархии братства.

Самообман заключался в том, что магистр мыслил в ложном направлении — на деле он пекся не о мире, а о себе. Исходной точкой в этих рассуждениях должно было являться благополучие добрейшего Могвида, которое зависело от его положения в иерархии Ордена, а благополучие Ордена, в свою очередь, точно так же зависело от Круга. И вот теперь, пока Архольд толковал о том, что Орден должен, наконец, предпринять хоть что-то против Лордов Тьмы, что пора вспомнить о целях, с какими создавалось братство, — теперь Могвид размышлял, как бы ловчее извратить слова вечного оппозиционера. Как бы отказать смутьяну…

— Сейчас Капитан Ройнгард зарвался! — вещал Архольд. — Он выступил в дальний поход, оторвался от собственных баз, между Айхерном и владениями Лорда — длинная дорога, которую несложно перерезать. Как просто теперь созвать всех, кого только удастся, сформировать огромную армию, повести ее на Железную Руку, осадить его самого в Айхерне! Мы затравим эту тварь!

Архольд смолк и утер обильный пот. Он распалился, тяжело дышал, щеки налились темным румянцем, который странно выглядел рядом с седыми кудрями магистра. Архольд всегда был излишне пылок и страстен — это частенько говаривал Могвид.

— Вместо собственных баз, о которых вы толкуете, добрый брат, — лениво произнес великий магистр, — злодей теперь располагает Айхерном, а это такая база… это склады и оружейные мастерские, это тысячи людей, которых можно заставить сражаться и работать. Это крепкие стены и…

В дверь постучали. Добрейший не успел прикрикнуть, что, дескать, сейчас не нужно мешать, — заглянул Лидвих.

— Прошу простить, добрые братья, прибыл добрый Бремек. Он утверждает, что привез важнейшее известие, и я также прошу его выслушать.

— Знаем мы его новости, — махнул рукой Могвид. — Опять станет толковать о собирателе, который прикончил беднягу Хагнея. Нам недосуг слушать его ерунду.

— Прошу прощения, — повторил Лидвих, — но если велеть доброму Бремеку говорить кратко, то…

Могвид поморщился. Упрямый оруженосец все испортил. Сын мудрейшего и коварнейшего из Лордов Тьмы, этот увалень глуп и прямодушен — полная противоположность папаши! Он силен, отважен, верен и предан лично Могвиду, но иногда выкидывает номера наподобие нынешнего. Великий магистр подумал: Лидвих полезен, однако следует удалить его от себя. Такой из глупости, из простодушия натворит больше бед, чем умник вроде Архольда или того же Бремека.

— Ладно, пусть добрый Бремек изложит нам свои соображения, но, в самом деле, коротко!

Вид Бремека поразил магистров. Им уже было известно, что добрый брат пострадал в какой-то стычке, но бинты, шины и свежие шрамы выглядели впечатляюще.

— Прошу простить, если проявил неуместную настойчивость, — прохрипел ловчий. — Но вынужден настаивать на том, что добрейший Могвид изволил назвать ерундой. В Круге объявился собиратель — да такой, какого мы еще не видели. Добрые братья, вы получали донесение из Раамперля о судьбе Прекрасного Принца, не так ли?

— Нам ничего не докладывали, — буркнул Этлих. — Добрейший, вы скрыли нечто важное?