Нежнее неба. Собрание стихотворений - Николай Минаев

«Знаю: – жизнь без усилий покинет меня…»

Знаю: – жизнь без усилий покинет меня…С теплым телом своим и с землею зеленойЯ прощусь на закате спокойного дняДрагоценным пожаром зари опаленный.Колокольчик лениво вдали прозвенит,Будут птицы шуметь, размещаясь к ночлегу,И сквозь ясную пену позволит зенитРазличить в отстоявшемся сумраке БегуИ пока умилительный свет не погасИ родные поля пред глазами моими,Я в последний, простой и торжественный часПовторю через жизнь пронесенное имя.И подумаю, может быть, с грустью потом:«Уходя из любимого мира земного,Я его оставляю в огне золотом,А таким ли увижу когда-нибудь снова?..»

«Мы много видывали видов…»

Мы много видывали видов: —Альвэк, Чичерин и Левит,Но нынче, видимо, ЛевидовПредставит нам из видов вид.

«Мне музыка сознанье затемнила…»

Мне музыка сознанье затемнила;Меня воображение томит;Я чувствую прохладный ветер с НилаИ вижу силуэты пирамид.

Сухая ночь безмолвствует суровоИ, колыхаясь, возникают в нейПеред гробницей Рамзеса ВторогоНе тени – нет! – лишь призраки теней.

Лицом к лицу с тысячелетней славойНе устоять ни сердцу, ни уму,И Сириус не белый, а кровавыйПронзает историческую тьму.

Когда ж над обелиском ПсамметихаВспорхнет египетская стрекозаИ африканский день откроет тихоСвои великолепные глаза —

Кустарник вздрогнет высохший и редкий,Мучительно похожий на эспри,И четко отпечатаются веткиНа фоне фантастической зари.

Шахматы («Настойчиво, без устали и спешки…»)

Настойчиво, без устали и спешки,Храня в рядах порядок и покой,Ведут атаку связанные пешки,Направленные опытной рукой.

Ладьи скользят уверенно и ловко,Слоны скрепляют линии фаланг,И своевременная рокировкаУсиливает действующий фланг.

Двойной шах!.. Отступления ищи ты,А удержать позиции нельзя;Еще раз шах!.. И черным нет защитыОт маневрирующего ферзя.

Пробита брешь, исход – как на ладони,В руках врага соседние поля,И настигают взмыленные кониПокинутого всеми короля.

Н. П. Кугушевой («Наталья Петровна…»)

Н. П. Кугушевой

Наталья Петровна,Зачем так неровноРаздулся Ваш флюс;Вы стали – о, Боже! —Ужасно похожиНа пейзанку рюсс.

В. М. Инбер («Какая горькая услада…»)

Надпись на сборнике стихов

Какая горькая усладаВам подарить в ответ, покаЕще не разлилась прохлада,Сей сборник Литособняка.

И я заранее согласен,Что в нем не мало чепухи;Но все ж мой подвиг не напрасен,Когда здесь есть мои стихи.

Антиной («Вполоборота от соседки…»)

Вполоборота от соседки,Под африканскою луной,На пьедестале у беседкиСтоит красавец Антиной.

И знаменитая ВенераНапрасно силится увлечьВ любви революционераБезукоризненностью плеч.

Нет, не она его пленила,Стройна, прекрасна и бела,Он вспоминает воды НилаИ смуглых юношей тела.

Пусть должен он в аллее садаДышать с ней воздухом одним,Ему не радость, а досадаЕе заигрыванья с ним.

Пусть у нее пылают ушки,Пускай ей страсть вздымает грудь,Томленье этой потаскушкиЕго не трогает ничуть.

Ужель она не понимает,Что не ее любовный ток,А ветерок приподнимаетМногозначительный листок?

«Напрасно нежности разлив…»

Напрасно нежности разливДуша укрыть в себе хотела,Прикосновеньем и сквозь лифУже волнует это тело.

Но милый образ так жесток,Теперь, тревожа, будет снитьсяНад бровью легкий завиток,Почти коснувшийся ресницы.

«Когда простую жизнь я скукой рассеку…»

Когда простую жизнь я скукой рассекуИ мне надоедят стихи, дела и лица,Я брошу всех и все, поеду в Мексику,Чтоб телом и душой кой-как расшевелиться.

Из Калифорнии, минуя Гуаймас,У Рио-дель-Норте, восточней АризоныЯ в прерию вступлю, где рыщут и сейчасИскатели следов, индейцы и бизоны.

Я буду обсыхать и греться у костра,Спать где-нибудь в кустах закутавшись брезентом,И подкупив бродяг десятка полтора,Провозглашу себя техасским президентом.

И даже может быть кого-нибудь убью,Иль к первой встречной вдруг воспламенев не в меру,Я потащусь за ней через КолумбиюКуда-нибудь на юг, в Бразилию иль в Перу.

«Вчера от скуки мне растягивало рот…»

Вчера от скуки мне растягивало ротПока свои стихи читал один из «нео»;Зачем я должен жить близ Яузских ворот,А не под сенью пальм на острове Борнео?!.

Там до сих пор стихов не пишут дикари,Не оглашают их с напыщенностью жалкой,Там правило одно: словами не кори,А бей по голове бамбуковою палкой.

В воскресный день с утра ты не услышишь тамТупой гармоники и хилой мандолины,Там ярой музыкой ревет гиппопотам,Кричат пронзительно фламинго и павлины.

Там женщину любить не помешает мужИ просто овладеть туземкою и белой:Подстереги ее, легонько оглаушь,Тащи к себе и с ней все, что захочешь делай.

А надоест она иль станет докучать,Гони ее скорей без всяких объяснений,И будь уверен, что ни суд и ни печатьНе выскажут тебе своих особых мнений.

Там непосредственность не стыд и не изъян,Там трезвый взгляд на жизнь не искажает призма,И при желании у прытких обезьянВозможно наблюдать зачатки коммунизма.

«Пугая логикою зверской…»