Золотой Лис - Елена Павлова

— Она же не знает… — начал Риан.

— Ну так скажи! — засмеялась Рэлиа. — Ну, отлупит тебя полотенцем! Переживёшь!

— Да, — хмыкнул Риан. — Полотенцем, это бы неплохо. Лишь бы не чем пожёстче!

Этой ночью верхушка правящей династии сидела за простым дубовым столом в саду заштатного городишки и заговорщицки хихикала.

Из-под яблонь к столу вышли Гром и Квали. В опустевший кувшин эльф доверху напихал светляков и шёл, освещая дорогу Грому и себе получившимся фонарём. Шли в обнимку, издали их можно было бы принять за пару. Макушка Квали едва доставала Грому до плеча, локоны обрамляли лицо смутно сияющим ореолом. Тонкокостный, гибкий — если бы не ширина плеч, его можно было принять за девушку. Гром рядом с ним казался тяжелым и неповоротливым — очень обманчивое впечатление. Поддавшиеся этому впечатлению, как правило, испытывали острое разочарование. Очень острое. Но недолго. Как правило, это разочарование становилось последним, что они испытывали. Гром был откровенно некрасив. Чёрные, прямые, коротко стриженые волосы, плотно прижатые вампирские уши, тяжёлая квадратная нижняя челюсть. Слишком тонкий нос с широкими ноздрями, узкие губы, близко посаженные глаза. На лице его как бы навечно застыло выражение брезгливого удивления несовершенством Мира.

Квали был тих, задумчив, но не мрачен.

— А вот и мы, — пробасил Гром. — А Лиса-то где?

— Пошла за фонарём, мы вас уже искать идти собирались, — отозвался Риан. — Где бродили?

— Да мы на берегу… — Квали уселся, сунулся в кувшин, налил себе вина. — Посидели, ребят вспомнили… — отхлебнул и уставился на родителей: — Ну и как вам будущие родственники? — с тщательно скрываемой тревогой спросил он.

— Я впечатлён! Я сражён! Я убит! — потыкал себя палкой в грудь Риан. — Где вы таких берёте, скажи пожалуйста?

— Так это… Людные места знать надо, да! — благодушно отозвался Гром, потягивая вино через трубочку. Риан дёрнулся: из уст вампира это прозвучало довольно двусмысленно.

— О, пришли! — на крыльце появилась Лиса с фонарём в одной руке и кувшином в другой. — А мы вас уже искать собирались. На-райе, Гром, а вы кушать не хотите? Там ветчинка есть ещё, сыр, ну и всякое такое, только порезать надо… — все протестующее замычали. — Нет? Ну, как скажете, — она пристроила фонарь на ветку яблони и села.

— Ну, как ты? — внимательно посмотрела она на Квали. — Осознание без осложнений?

— Без, — кивнул Квали. — Только почему именно сегодня? — покосился он на родителей. — Завтра никак нельзя было?

— Нельзя, — жестко отрезала Лиса. — Ты в Руке не первый день, сам бы мог понять. Вот завтра поднимут всех по тревоге, и все твои дни Осознания накроются… Накроются. И ты накроешься. Я тебя уже один раз похоронила — хватит! Я тебе ответила? — Гром одобрительно кивал на каждое слово.

— Вот, видишь, какая штука: я ж тебе то же самое и говорил, да.

— Ты не так говорил.

— Ну, так я ж и не Лиса! — развёл руками Гром.

— Ладно. Понял. А может, я в Мизинцы перейду? Они в боях участвовать не обязаны, — с надеждой взглянул на Лису Квали.

— Ага. И когда все пойдут в рейд, ты мирно сядешь чистить картошку, — кивнула Лиса. — Себя-то не обманывай! Ты же не удержишься!

— Бл-лин, — вздохнул Квали. — Непременная отставка?

— А вот это решай сам, — покачала головой Лиса. — Можешь, конечно, взять длительный отпуск, если дадут. Или уйти к Детям. Или вообще на повышение — Замком, — Квали дико на неё уставился. — Не хочешь? Ну и как хочешь, твоя карьера накрывается, тебе видней. Но я вообще-то хотела тебя попросить сопровождать Птичку.

— Куда? — насторожился Квали.

— Она тебе говорила, что собирается поступать в Универ? — Квали кивнул. — Вот. Я тебя очень прошу, поезжай вместе с ней. А ещё лучше, если ты вместе с ней туда поступишь. Подожди, не вставай на дыбы! Послушай меня! То, что она чистокровная, видно сразу. Но, при этом, она не на-райе. Мы, конечно, не бедствуем, но и не богаты. А теперь сложи всё это вместе. Она будет единственной чистокровной эльфийкой на весь Универ среди богатеньких сынков на-райе. Её заклюют, Квали! Она может обматерить, может дать в морду, и крепко, а вот ответить на пакость, завуалированную под комплимент, не сможет. Потому что я этого не умею. И её, соответственно, научить не смогла. Я безумно счастлива, что ты воскрес, Лягушонок! Учиться она решила твёрдо, а я в ужасе была от того, что ей предстоит. Если там попадётся кто-то такой же, как её мамаша — кошмар девочке обеспечен! Ты же знаешь, как это бывает.

— Он не знает, — вздохнула Рэлиа. — Нам так и не удалось уговорить его пойти учиться.

— А-а-а! Так ты действительно двоечник! — засмеялась Лиса.

— Ничего я не двоечник! — возмутился Квали. — Просто мне там делать нечего было! Я всегда в Руку хотел, с детства! Гром! Вот, скажи им, я что — фиговый Палец?

— А? Не-е, ты чего, Большой? Я ж тебе всегда говорил, отличный ты Большой, От Жнеца Большой. Но, вот, видишь, какая штука, как оно обернулось-то. Лисища-то правильно говорит, да. Никак тебе теперь.

— Хорошо, хорошо! Не двоечник! — подняла Лиса руки. — Но тогда — тем более. Ты вот о чём подумай: вот она выучится, будет зарабатывать, а ты? Хорошо, если этот твой тормоз пройдёт, а если нет? Что ты умеешь, кроме как бандитов гонять? Будешь у Птички на шее сидеть? Квали, — её голос сделался вкрадчивым, — вы сейчас всё равно не поженитесь, она ещё целый год будет считаться несовершеннолетней. А если ты поступишь, вы всё время сможете быть вместе, даже на занятиях! И я буду спокойна: если ты будешь рядом, к вам уж точно никто не полезет! Лягушонок! Я честно признаю — это шантаж. Но попробуй сказать, что у меня плохой рычаг для нажима! Послушай, я же не требую, чтобы вы получали учёные степени! Три года, диплом в кармане, профессия в руках — и слава Жнецу! Вы ведь оба взрослые, у вас мозги тормозить не будут!

Рэлиа, не сознавая этого, изо всех сил сжимала под столом руку Риана, и думала: «Ну, уговори! Ну, уговори!» Как! Жнец Великий, как она этого хотела! Эта невозможная женщина на её глазах творила что-то невероятное! Её твердолобый сыночка Кви, которого просто невозможно было ни заставить, ни уговорить (весь в папочку!), вроде бы поддавался!

Квали хлопнул ладонью по столу:

— Но через год поженимся!

— Чтоб мне облысеть! — мгновенно осенила себя серпом Лиса.

— Уболтала, красноречивая! — проворчал Квали. Рэлиа перевела дух. Оказывается, она не дышала — забыла, наверное. — Ну, бл-лин, ты… Лиса, одним словом… — покрутил Квали головой.

— На том стоим! — Лиса довольно скалилась.