Черная ночь Назрани - Фридрих Незнанский

— Хорошо. Какие еще есть варианты?

Во втором письме решили указать, что камера установлена снаружи — напротив окна директорского кабинета. В третьем — напротив его жилого дома на улице Котовского. Захарин, сам же и предложивший этот вариант, ворчал:

— Ох, не нравится мне, если укажем «напротив директорского дома». Может, там напротив ничего нет, а расстилается голое поле, и информатор сразу поймет, что это уловка.

— Ничего он не поймет. В поле тоже можно установить видеокамеру, — успокоил Турецкий капитана. — Я понимаю опасения, в наших действиях есть налет приблизительности. Но время подпирает. А сейчас весь город шерстят, ищут пособников террористов. Поэтому все бандюги на взводе, их хладнокровие основательно нарушено. В таких условиях наш риск — надежней. В нашей работе всегда допускается разброс попаданий. Чай, не табуретки делаем.

В это время снова прозвенела тема Джеймса Бонда — звонил Докучаев. Он сказал, что прокуратура подготовила санкцию на обыск механика гаража УФСБ Алишера Пирмухамедова.

Глава 13

НЕОБЫЧНАЯ РОЛЬ МЕХАНИКА ПИРМУХАМЕДОВА

«Если сотрудники все равно потом увидят, как к нему заявится следователь с обыском, то ничего удивительного, что перед этим я вызывал его к себе», — здраво рассудил начальник отдела собственной безопасности УФСБ подполковник Марулин. Александр Иванович туманно представлял себе этого Пирмуха медова, он редко сталкивался с гаражной обслугой. Кажется, там мелькает тонкий смуглый парень с донельзя черной шевелюрой, по виду типичный узбек. Наверное, это он. Поэтому, когда в кабинете появился высокий увалень, с пухлыми щеками и маленькими серыми глазами, таким обычно представляешь Пьера Безухова, Марулин с трудом скрыл свое удивление. Как раз с этим механиком подполковник общался чаще, чем с кем-либо из гаража. Однажды тот менял на его машине глушитель и, помнится, произвел своей рассудительностью — а разговаривали они не только на автомобильные темы — очень приятное впечатление.

— Послушайте, Пирмухамедов, приказывать я вам не собираюсь, могу лишь попросить. Что я и сделаю. В рамках проводимой сейчас операции по выявлению террористов есть некое щекотливое и, разумеется, секретное дело. Оно временно выставит вас, так сказать, в неприглядном свете. Не то чтобы в таком позорном, что вам от стыда потом деваться некуда будет, но все-таки не ангелом.

— Что-нибудь опасное? — так спокойно поинтересовался Алишер, словно речь шла о постороннем человеке.

— Если говорить о физической опасности, то ее нет и в помине. Сейчас все расскажу и должен предупредить, если вам от этого легче, что рискую тут не меньше вашего. Хотя, подчеркиваю, с точки зрения закона ничего предосудительного здесь нет. Мы оба будем действовать для, — тут он запнулся, не сразу подобрав оптимальное определение, — благого дела.

— Я согласен, товарищ подполковник.

— Спасибо. Скажите, Пирмухамедов, вы когда-нибудь занимались художественной самодеятельность? На сцене играли?

Неожиданный вопрос озадачил механика.

— Никак нет, товарищ подполковник. Только иногда танцевал, но это я еще маленьким был, в школе.

— Жаль. Артистические способности вам пригодились бы. Дело в том, что вам придется изобразить человека, не без оснований подозреваемого в распространении наркотиков. — Видя на лице собеседника полнейшее недоумение, Марулин пояснил: — Сегодня в гараж якобы неожиданно нагрянет следователь прокуратуры с разрешением на обыск. Быстро обыщет вас, шкафчик с одеждой, ничего не найдет и, извинившись, уйдет. Все.

— Понимаю, товарищ подполковник. Только не понимаю, зачем мне изображать виновного? Ведь следователь ничего не найдет. Я и буду вести себя как невиновный.

Подполковник рассмеялся:

— Тут вы, пожалуй, правы. Я ошибся. Но артистические способности при появлении следователя все равно понадобятся. Надо будет изобразить искреннее удивление.

— Постараюсь. Хотя, если бы вы меня не предупредили, было бы лучше — я бы по-настоящему искренне удивился.

— Ну я это на случай стресса, обиды.

Затем Александр Иванович убеждал механика в том, что не следует пугаться косых взглядов или насмешек товарищей. Подоплека дела в ближайшее время выяснится, и все встанет на свои места.

Пирмухамедов собрался уходить. Тут подполковник подумал, что все его увещевания по поводу косых взглядов делались с точки зрения непосредственных коллег механика. А ведь для того гораздо опаснее плохое отношение начальства. Вот уж что действительно способно потрепать бедняге нервы.

Марулин остановил его и добавил:

— Смею вас уверить, что никаких плохих последствий вы не почувствуете. Дело находится на личном контроле у прокурора республики, и ни он, ни я в обиду вас не дадим.

Поблагодарив его, Пирмухамедов отправился на свое место, с отвращением ожидая инсценировку, одним из главных участников которой ему предстояло стать.

Продолжив под навесом возню с заменой передних тормозных колодок, он не видел картины, вскоре разыгравшейся в проходной. Когда туда приехали Турецкий и выделенный ему в помощь следователь Следственного управления МВД, часовой категорически отказался пропустить их. Александр Борисович показал удостоверение государственного советника юстиции третьего класса, объяснил, что в армии это соответствует генерал-майору, предъявил постановление о производстве обыска, подписанное прокурором Ингушетии, сказал, для чего нужно им пройти в гараж. Часовой был непреклонен, и пришлось вызывать заместителя Круликовского.

Реакция полковника мало чем отличалась от реакций рядового. На просьбу следователей пропустить их Лаженцев заявил:

— Об этом не может быть и речи. Вызывайте Пирмухамедова за территорию и обыскивайте сколько угодно. Внутрь не пущу.

Ни увещевания, ни ссылки на прокурора республики не помогли. Полковник сказал, что без разрешения генерал-майора пропустить не имеет права. Но «важняку» меньше всего хотелось вводить Круликовского в курс дела.

— Послушайте, полковник, — как можно убедительнее сказал он, — вы же прекрасно понимаете, что для моего прилета из Москвы имеются веские основания. Если вы будете очень настаивать, я попрошу, чтобы с вами поговорил генеральный прокурор. И все же для вас выгоднее, если решение вы примете сами. Намного выгоднее.

И тут, к удивлению часового, Лаженцев сломался. До этого он ясно представлял, какую истерику устроит ему генерал-майор, с каким пылом обрушится за самоуправство. Однако то обстоятельство, что госкомиссия бесконечно дергает шефа и в конце концов докопается до истины, установит, как по-идиотски он вел себя в ночь захвата Назрани — уж ему-то, Лаженцеву, это хорошо известно, — сопоставит время и выявит, что приказы отдавались намного позже, чем следовало, то загремит хитрожопый Сергей Владиславович в тартарары, и тогда есть большой шанс ему, Лаженцеву, способному проявить в трудную минуту решительность, остаться на хозяйстве. Не придется тогда ему ни перед кем прогибаться.

— Пропустите, — коротко приказал полковник.

Глава 14

ДЕНЕЖНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ

Утром Анжела Аштрекова не сказала мужу про то, что сегодня к ним придет печник. Знала, Мустафа примется ворчать, мод, деньги тебе девать некуда, зачем спешить, можно отремонтировать ближе к осени. Если дело сделано, тоже изрядно попыхтит, но тогда уж ему деваться некуда.

Однако в этот раз, когда жена с гордостью, словно сделала это сама, показала отремонтированную печку, Мустафа не встал на дыбы, как можно было ожидать. Только поинтересовался, кто рекомендовал ей этого печника, долго ли Тамарка и он здесь пробыли. Анжела заметила, что настроение у мужа испортилось. Предложила ему к ужину вина — отказался. Иногда, сердитый, любит выпить вино, прямо как русский, а сейчас не захотел. Сидел, о чем-то задумавшись.

С мрачным видом дожевывая остатки вчерашнего плова, Мустафа думал о том, почему ему так не везет в жизни. В последнее время эта мысль вообще часто посещала его. Ему стукнуло двадцать семь. Все его знакомые, не говоря уже о тех, которые перебрались в Махачкалу или в Ростов, хорошо приспособились к нынешним условиям. Легальным ли бизнесом они занимаются или проворачивают свои делишки в теневом, все имеют большие деньги и сопутствующие своим доходам внешние признаки удачи: квартиры, загородные домики, иномарки. У всех жены чуть ли не топ-модели и славные детишки. У него же ничего подобного нет. Как был всю жизнь в дерьме, так и остался. То, что у него есть, никак не соответствует тем новым стандартам, которыми можно кичиться, небрежно или назойливо хвастаться знакомым. Жена — так себе, бывают и лучше; домик, который, скинувшись, купили ее и его родители, — без особых удобств; машины до сих пор нет, зарабатывает он скромные деньги. В общем, как шутит их начальник охраны, ничего хорошего, кроме анализов.