Теперь мы квиты - Виолетта Роман

на то, как Демид тянется рукой к столу, и, схватив вазочку с орешками, высыпает ее содержимое прямо на спину официантке.

Она резко подскакивает. Девушка стоит спиной ко мне, но судя по сжатым кулакам, я понимаю, что она в гневе, и сейчас рычит на Огинского. А уже в следующую минуту, официантка срывается к лестнице. В ее глазах слезы, она упрямо стирает их рукавом. А у меня комок поперек горла встает, когда я вижу, что это Лия.

Она проносится мимо меня, словно и не замечает. Поднимается по лестнице, исчезая из виду.

Перевожу взгляд на Демида. Он смотрит на злого великана с голубыми глазами. Тот что—то говорит Огинскому, на губах мужчины ленивая улыбка.

Я подхожу немного ближе, хочу поговорить с Демой.

– Твою мать, – цедит сквозь зубы Огинский, я вижу, как сжимаются его кулаки и он срывается с места в сторону лестницы, так и не заметив меня.

Когда он проносится мимо, мне вдруг так холодно становится. Я хочу было сорваться следом, напуганная видом Лии, как вдруг слышу громкий голос ведущего. Он доносится с ринга. Мужчина представляет бойцов. И после незнакомого мне имени, он вдруг произносит то самое… от которого я просто застываю на месте, как и мое сердце.

Варламов. Он там, за моей спиной. В клубе, в том самом месте, где я хотела забыть его! Слышу, как хлопает и кричит толпа, встречая Луку. Знаю, что в этот момент он идет по проходу к клети, что забирается в нее, делая уже выученные движения разминки. Знаю, что он предельно собран и холоден. И просто уверена, что выглядит эта скотина, как и всегда – на все сто.

Нет, Ия, не смотри. Уноси отсюда ноги, и не вздумай растекаться лужицей из—за этого козла!

И я бы сделала так. Ушла наверх, вернулась бы на танцпол и подцепила бы какого—нибудь красавца. Но вместо того, чтобы утереть нос Варламову, я оборачиваюсь и буквально прикипаю взглядом к клети. И когда мои глаза находят его, ноги подкашиваются и больше не могут меня держать. Чтобы не упасть, мне приходится вцепиться пальцами в перекладину ограждения.

Его соперник – огромная скала. Он больше Варламова в два раза. Но Лука абсолютно спокоен. И я знаю уже сейчас, что у этого бугая ни единого шанса уйти победителем.

На Варламове только спортивные шорты и бинты на кистях рук. Я влипаю в его оголенный торс, не замечаю, как начинаю пожирать глазами каждый сантиметр его оголенного тела. С напряженными мышцами спину, длинные мощные ноги и его каменные бицепцы.

– Все мы помним прошлый бой! – кричит в микрофон ведущий. – Посмотрим, сможет ли в этом Лука одержать верх так же легко…

– Делаем ставки, господа, – раздается громкий голос сзади меня, он заставляет меня вздрогнуть.

Обернувшись, вижу незнакомого мне мужчину, который принимает деньги от гостей. Тут еще и тотализатор?! Ужасное место…

Меня злит тот факт, что на Варламове делают деньги. Им ведь плевать на его здоровье и жизнь. Для них всех Лука лишь мясо.

Абсолютно все устремляют взгляды к рингу. И даже компания великана. Только сейчас замечаю у дивана ту самую блондинку с кладбища, которая стояла рядом с голубоглазым монстром. На ней короткое платье с глубоким декольте. Девушка скрестила руки под своими сиськами и сейчас во все глаза смотрит на Луку. Это она названивала Варламову, когда мы ехали в машине. Не знаю почему, но я уверена, в этом. А еще уверенна в том, что я ненавижу ее всей душой.

Чувствую, как горечь поднимается по горлу. А когда я возвращаю взгляд к рингу, в этот момент Лука вдруг поднимает голову и смотрит прямо на меня. В этот момент все перестает существовать. Никого нет. Ни одной души в этом клубе. Есть только он. От одного взгляда на которого, душа все еще стонет от боли.

Я вижу, как о напряжен. Его и так колкий взгляд становится железным. Варламову не нравится эта встреча. Интересно, он не хочет видеть меня? Или его бесит тот факт, что я тусуюсь в клубе? И я знаю, еще пару секунд нашего поединка глазами и он сорвется ко мне… Сорвался, если бы не гонг.

Он будто оцепенение сбрасывает. Отводит от меня глаза и, приняв стойку, вступает в бой. Сама не понимаю, как это происходит. С какого именно момента я начинаю следить за каждым его жестом, за каждым движением. Я переживаю. Так, что сердце в груди замирает.

Варламов, как всегда – силен и быстр. Лука голодный. Злой. Это чувствуется в каждом движении. В точно выверенных ударах, в его собранности. Он с легкостью уходит от тяжелых атак противника, валит его на пол, и весь зал замирает, ожидая победу Варламова в любую минуту.

– Если он выиграет, его ждет незабываемая ночь. Я обещала, – раздается женский голос справа от меня. Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с той самой блондинкой.

Она стоит в двух метрах. Нагло улыбается мне в глаза.

– Красивый у меня мужик, правда? – ее улыбка, как яд черной мамбы. Проникает в меня, лишая дара речи, превращая в пустоголовое существо. Я стою и обтекаю, облитая ей помоями.

Ей нравится моя растерянность. Она ухмыляется и поворачивается к рингу. В этот момент звучит гонг. Бойцы расходятся по углам. И как только Варламов подходит к своему, он поднимает к нам глаза. Я вижу, как они цепляются взглядами с блондинкой.

И это царапает. Больно. Ну что ж, дальше позориться нет смысла.

Я разворачиваюсь, желая уйти, но буквально врезаюсь в твердую грудь великана. Я и не заметила, как он подкрался ко мне.

– Ты куда это собралась, красивая? Где—то я тебя видел, – произносит довольно, в то время как его огромная ладонь ложится на мою ягодицу и сжимает ее. Мне больно и неприятно. Я не хочу, чтобы он меня трогал! В глазах собираются слезы. И я бы расплакалась. Но после увиденного несколько секунд назад во мне вдруг поднимается волна злости. Такая сильная, что сбивает с ног.

Я в гневе. Я зла на наглую блондинку, на яростного Демида, по какой—то причине снова оторвавшегося на Лие. И это происходит само собой. Моя рука с зажатым в ней бокалом, словно чужая, вдруг взмывает в воздух. Посуда летит прямо в лицо огромному хаму. Я смотрю на то, как алкоголь попадает ему в глаза, а стекло ударяет в висок.

Это конец.

Словно в замедленной съемке слежу за тем, как великан зажмуривается, а