От красного галстука к чёрной 'Волге' - Котов

сложнее. Его табель пестрел тройками, а по химии красовалась жирная двойка. Но тут в дело вступила бутылка армянского коньяка, "случайно" оставленная Борькиным отцом в учительской в день педсовета. Через неделю оценки "чудесным образом" исправились — химию пересдали на трояк, а в личном деле появилась запись: "Переведен в 10-й класс условно".

Последний звонок они встретили по-разному. Петя — в новом костюме, купленном отцом "за успехи в учебе", с гордо поднятой головой. Борька — в мятой рубашке, но с хитрой ухмылкой. Когда директор вручал Петьке похвальную грамоту, их взгляды встретились, и оба поняли — эта игра в примерных учеников была всего лишь передышкой.

Лето 1989 года пахло не только сиренью во дворах, но и чем-то новым, тревожным. Газеты трубили о выборах, по телевизору показывали первые забастовки шахтеров, а в их районе все чаще мелькали черные "Волги" с тонированными стеклами.

Вечернее солнце слепило глаза, когда Петя и Борька пробирались между ржавыми гаражами, принюхиваясь к воздуху — где-то здесь пахло перегаром и анисовой настойкой. Из-за угла донеслись крики:

— Ты чего, падла, сдачу неправильно дал?!

— Сам ты падла! Водка нонче по талону, а ты мне какие-то фантики суёшь!

За гаражом №17 кипела драка. Человек двадцать мужиков в засаленных телогрейках и клетчатых рубахах сцепились в кучу. Одни орали, что их кинули на деньги, другие — что водка "палёная", третьи просто лупили всех подряд, чтобы не досталось никому.

— Смотри, — Борька толкнул Петю локтем, — смотри, ящик упал!

Возле ворот валялся разбитый ящик с бутылками "Столичной". Трое мужиков уже дрались за него, но несколько бутылок откатились в сторону.

— Давай! — Петя рванул вперёд, пригнувшись, как на уроках НВП.

Они схватили по две бутылки, запихнули за пазуху (холодное стекло тут же прилипло к животу) и рванули к кустам у забора. За спиной раздался душераздирающий крик:

— Мусора!

Из-за угла выскочили двое милиционеров в расстёгнутых кителях. Один тут же получил пустой бутылкой по каске, второй достал резиновую дубинку.

— Всем на землю! Я сказал — на землю!

Петя и Борька уже лежали в кустах смородины, наблюдая, как милиция разгоняет толпу. Кто-то убежал, двоих скрутили, один мужик с окровавленным лицом сидел на асфальте и матерился.

— Глянь, — Борька показал четыре бутылки, — целые!

На этикетке красовалась надпись "Особая. Московский завод", но Петя знал — это подделка из подпольного цеха.

— По пять рублей за штуку, — прошептал он, пряча добычу в рощу. — Студентам у метро.

На следующий день Петя и Борька потащили продавать водку студентам, пряча бутылки в портфелях с книгами. У станции метро уже стояло три милицейских "УАЗа". Милиционеры заталкивали кричащих бранью студентов и мужчин.

— Фарцовщики. – Шепнул Борька. – Пошли отсюда. Другую точку знаю.

Петя и Борька продали всю водку за двадцать рублей местному скупщику старых вещей, который любил «приложиться».

Лето прошло быстро – отец готовил Петю к десятому классу по физике и математике, затем игры с Борькой в футбол во дворе с другими мальчишками и трата денег, заработанных на фарцовке, на кино, развлечения, обеды в местных кафе, а после них – просмотр витрин магазинов и шутки над прохожими.

— Дяденька! Дяденька!

— Чего вам?

— Вы знаете, где буроямку побеглую купить?

— Кого?!

— Ягода такая! Генетики наши, советские, вывели!

Обычно такие шутки заканчивались подзатыльником и замечаниями, либо смехом Борьки и Пети.

Школа №591 встретила их новыми плакатами с лозунгами о перестройке, но внутри мало что изменилось. Петя теперь входил в класс с безразличным видом, швыряя портфель на парту так, чтобы все видели — он здесь просто отбывает номер. Учебники лежали нетронутые, домашние задания списывались у отличниц за пару сигарет «Кэмел», а на уроках он чаще всего смотрел в окно, где за деревьями угадывался силуэт их нового «бизнес-центра» — полуразрушенного гаража за стадионом.

Борька, напротив, превратился в местную знаменитость. Его тройки по химии и русскому теперь никого не удивляли, зато в коридорах за ним ходила толпа девятиклассников, выпрашивающая жвачку или «тот журнал с блондинкой». Он отрастил волосы, начал носить кожаный браслет с шипами и теперь говорил с придыханием:

— У меня связи, Петь. Не то что у этих лузеров.

Нового поставщика они нашли случайно, через Борькиного отца, который оказался в одном кабаке с кооператором из Люберец. Тот, лысый мужчина с золотым перстнем на толстом пальце, поначалу даже разговаривать с Петей не хотел, но когда Борька выложил на стол пятьдесят рублей (половину их летних накоплений), усмехнулся:

— Ладно, орлы. Сорок процентов ваши. Если вас за жабры возьмут – я вас не знаю.

Торговля пошла по-новому. Теперь они не бегали по дворам, а организовали «клуб постоянных клиентов» - старшеклассники и мужчины, которые покупали водку и сигареты, школьники, которые долго копили, чтобы купить у Пети кассету с боевиком и студенты, которые скупали журналы с порнографией.

Точкой обмена стал заброшенный гараж за стадионом. Ключ хранился под кирпичом, а внутри лежала тетрадка с записями: «Коля – 2 бутылки, в долг. Женя – пачка, отдал». Петя вел учет, как настоящий бухгалтер, а Борька отвечал за «безопасность» — договорился с местными гопниками, чтобы те не лезли.

Учеба превратилась в формальность. Петя приходил на уроки, чтобы не злить отца, но мысли его были далеко. На физике он считал в уме, сколько можно выручить за новый ящик «Столичной», на литературе — рисовал в тетради схемы, куда лучше прятать товар. Учительница химии, которая раньше ставила ему пятерки, теперь качала головой:

— Дубов, ты же мог учиться! Что с тобой?

— Время теперь другое, — отмахивался Петя. — Кому нужна ваша химия, если в кооперативе рубль за деньгу?

Отец пытался взывать к разуму:

— Ты что, в ПТУ собрался?! Без образования ты — никто!

— Пап, — Петя зло сверлил его взглядом, — ты в своем институте за месяц столько не получаешь, сколько я за неделю. О чем мы вообще говорим?

Молчание. Отец сжимал кулаки, но не находил аргументов. Страна менялась, и его профессорская зарплата в 120 рублей действительно выглядела смешно на фоне Петиных «доходов».

К весне 1990-го они с Борькой уже вовсю торговали джинсами «Montana» (правда, польскими подделками), кассетами с западной музыкой и даже видеомагнитофонными записями боевиков. В школе их боялись и уважали одновременно. Учителя делали вид, что не замечают, как Петя нагло курит