Крепость Рущук. Репетиция разгрома Наполеона - Пётр Владимирович Станев

приведи Господь, вдруг что случится с ней, как я буду смотреть в глаза моему другу господину Варламу!

– Слушаюсь, Ваше превосходительство. Завтра я заберу её с собой в Бухарест. Вы только сами прикажите ей, – громко ответил майор. – Разрешите идти?

– Да, батенька, вы свободны, – разрешил генерал.

Луксандра быстро отошла от входа. Стала изображать, что только что пришла. Майор прошёл мимо Луксандры, галантно поклонился ей.

– Мой jenerale! – мило картавя, воскликнула, войдя в палатку, юная красавица.

Она обняла его, подставила губки для поцелуя. Он с трудом, переборов отвращение, коротко чмокнул её.

– Как себя чувствуешь? Как поспала? – приветливо заговорил генерал.

Луксандра весело затараторила, рассказывая, как она хорошо поспала, что видела во сне, как ей чудесно быть рядом с ним.

Тем временем майор уже незаметно проник в генеральский шатёр. Осмотрелся, зажёг свечи, стал аккуратно прощупывать вещи Луксандры. Искал тщательно. Ничего серьёзного не нашёл. Наконец под какими-то вещами обнаружил небольшой дорожный саквояж. Нащупал небольшую шкатулочку, искусно украшенную цветными камешками, с нанесённым золотым орнаментом. Попытался открыть. Сразу не получилось. Но всё же нашёл потаённую кнопочку. Сдвинул её, крышка под действием пружины откинулась сама. Среди склянок с французскими парфюмами, маленьких баночек с пудрами нашёл то, что искал. Мизерный плоский запечатанный флакончик из фиолетового стекла.

Аккуратно слил содержимое. Прополоскав, залил водой. Приведя все вещи в прежний порядок, незаметно ретировался из шатра.

К тому времени Луксандра, узнав, что она завтра должна срочно уехать, состроила расстроенное личико. Глаза её посерьёзнели. Получив согласие на прощальный ужин с генералом, опять весело стала щебетать, неся всякую забавную чушь. Однако Михаил Илларионович заметил в её быстрых взглядах по сторонам явное беспокойство.

Увидев знак, поданный адъютантом, стал вежливо прощаться с проказницей, ссылаясь на срочные дела. С трудом выпроводив её, уселся в кресло, облегчённо выдохнул. Снял парик. Достал платок, вытер вспотевшую лысеющую голову, лоб и шею. Передохнув, принялся разбирать поступившие бумаги.

По окончании вечернего совещания присутствующие генералы собрались уходить, но их задержал командующий.

– Друзья! – обратился к ним по-простому, даже несколько фамильярно. – Мне из Бухареста доставили несколько бутылок французского вина, хотел бы вместе с вами оценить его качество. Тем более что наша гостья, госпожа Луксандра, отбывает завтра обратно в Бухарест, она хотела бы с вами попрощаться.

В сумраке походного шатра его незрячий глаз как-то тревожно блеснул, отражая слабый свет свечей.

Все удивлённо зашумели, обсуждая меж собой неожиданное приглашение, усаживались на прежние места. Генерал Ланжерон тихо пробурчал, обращаясь к Зассу:

– Ваша гостья, а не наша.

Александр Павлович, улыбаясь, вполголоса ответил Ланжерону:

– Полноте Вам, Александр Фёдорович. Милая валашка, мне она нравится. Забавная. Не завидуйте, не надо, – и дружески похлопал Ланжерона по руке.

Тут в шатёр впорхнула молодая дама. Все встали, приветствуя Луксандру.

Вино оказалось приличным, терпкое на вкус, оно достаточно веселило. К вину подали яблочный пирог, фрукты. Луксандра, отпив вина, мило владея ложечкой, попробовала печёное яблоко с пирога. Смеясь, угостила Михаила Илларионовича, поднеся свою ложечку к его губам.

У Кутузова на лбу пробилась испарина, но он, не подавая вида, отведал угощение дамы. По телу побежали мурашки. С трудом проглотил, быстро запил вином.

За всеми действиями Луксандры из-за шторы пристально наблюдал майор. Ему самому было не по себе. Гости шумели, весело переговаривались, пытались обратить на себя внимание молодой женщины. Пока ничего предосудительного в действиях милой шпионки Каменский не видел. Но он, боясь даже моргнуть, дабы не пропустить важного момента, терпеливо ждал. Вечер продолжался. Говорили тосты, приветствовали особо выразительные лёгкими аплодисментами. Кутузов на секунду отвернулся, подозвал денщика, попросил принести ещё вина и чистых салфеток.

И тут Луксандра, улучив момент, мимолётным движением руки слегка накрыла широким отворотом рукава бокал Кутузова, чуть не опрокинув его. Но ловко придержала, не дав упасть. Да так ловко, что никто не заметил действий гостьи. Но от внимания Павла Арсеньевича это неосторожное движение Луксандры мимо не прошло. Денщик, откупорив новую бутылку, подлил вина в бокалы. Кутузов, увидев условный знак майора, всё понял. Встал, поднял бокал, дождавшись тишины, предложил присутствующим выпить до дна свои бокалы за свою очаровательную гостью. И тут же взял бокал Луксандры, отставил его в сторону, протянул ей свой. Громко проговорил: – Выпить из одного стакана – это всё равно что поцеловаться, прошу вас, милая Луксандра, сделать глоток из моего бокала первой, я буду вторым.

Розовые щёчки Луксандры вдруг побледнели, она взяла фужер. Рука её задрожала от волнения. Чуть его не уронила, но Кутузов ловко придержал, не дал выпасть бокалу с вином из руки дамы. Та, беря себя в руки, дрожащим от волнения голосом, пытаясь изобразить улыбку, проговорила:

– Полноте, Михаил Илларионович, я и так согласна поцеловать вас, – и потянулась к генералу.

Но тот, сжав её руку, удерживая бокал, уже жёстким холодным приказным голосом потребовал:

– Пейте, мадам!

Тут нервы Луксандры сдали, с криком «что вы себе позволяете» она вырвала руку и, опрокинув стул, метнулась к выходу. Перед ней, словно из-под земли, вырос Каменский, но Луксандра что есть мочи толкнула двумя руками в грудь офицера, тот, не ожидая такой прыти, отшатнулся назад, но с дороги не ушёл, преграждая ей путь. Тогда Луксандра, до этого милая, но теперь с перекошенным от злости лицом, вдруг задрав атласную юбку, выхватила прикреплённый к ноге шёлковой подвязкой маленький кинжал и ткнула его в шею майора. Но тот успел отклониться от удара. Только кончик глубоко царапнул офицера. Брызнула кровь. Молодой человек ударом выбил клинок из руки разъярённой дамы, ловко завернул её руку, полностью обездвижил.

Наступила полная тишина. Офицеры, видавшие всякое, оторопели. Кутузов, прерывая тишину, постучал ложечкой по фужеру.

– Господа офицеры! Только что на ваших глазах обезврежена одна из шпионок французской разведки, с недавних пор шпионки османов Александра Гулиано, в девичестве Барканеску, дочь и последовательница дел небезызвестной Катеньки Барканеску, она же Катенька Гике. Она прибыла сюда с заданием убить меня. В данном случае была пресечена попытка моего отравления. Но вам и мне ничего не угрожало, яд был успешно ранее изъят и подменён.

Генералы, приходя в себя, переглянулись. В шатёр в сопровождении дежурного офицера вошли казаки, накинули мешок на растрёпанную голову Луксандры, связали руки, увели из шатра.

– Господа, благодарю всех за плодотворный вечер, прошу разойтись по местам. И помните: враг не только перед вами на поле боя, но и за вашей спиной. Прошу соблюдать всяческие меры предосторожности.

Кутузов подошёл к Каменскому, протянул чистую салфетку, помог приложить к ране. Впрочем, кровь уже остановилась. Обнял секунд-майора за плечи. Громко при всех