(Не)жестокая нежность (СИ) - Ирина Гутовская

Поднимаю Тину со стола. Разворачиваю и осторожно прижимаю к своей груди.

— Прости… не знаю, что на меня нашло…

Обнимаю её лицо ладонями, желая увидеть эмоции. Только не отдалилась бы, только не прогнала бы, только не испугалась бы… Она смотрит с непонятным выражением, в глазах поселилось противоречие, а по щекам текут слёзы…

Так тошно от самого себя становится. Есть слабое оправдание — рядом с ней сносит крышу, не могу совладать с рвущимися на волю чувствами.

Люблю, люблю безумно.

— Тина… — покрываю поцелуями любимое лицо, собирая губами солёную влагу. Потом утыкаюсь в изгиб шеи, вдыхая сладковатый аромат её кожи. — Я идиот…

— Ты идиот… — кивает она, расслабляясь в моих руках.

— Я сделал очень больно? — спрашиваю зачем-то. Хотя помимо боли, ей было хорошо — видел и ощущал, но вряд ли это имеет значение сейчас.

— Ты сделал очень больно… — повторяет за мной.

— Я не буду… — в который раз даю себе установку сначала анализировать ситуацию, потом принимать решение. Но с Тиной всё не так, когда речь идёт о ней — мой мозг отключается.

— Ты не будешь… — по голосу слышу, что верит мне. И это радует.

— С тобой мне сложно сдержаться.

— Сложно сдержаться…

— Обещаю контролировать себя.

— Обещаешь…

— Простишь меня?

— Да…

— Люблю тебя… — произносим вместе, наши мысли сходятся.

Тина поднимает на меня свой магический взгляд, и даже заплаканный вид не делает её менее привлекательной и желанной. Как же мне с ней повезло, сам себе завидую.

Склоняюсь к манящим губам и нежно целую.

1.28

Я наводил порядок на столе друга, собирая разбросанные канцелярские принадлежности и папки с документами, а, украдкой, поглядывал на Тину. От меня не ускользнула её напуганная реакция, когда посмотрела на себя в зеркало и увидела результат моих трудов…

«Даже на шее остались красные следы от пальцев…» — вина меня не скоро покинет. Как же стыдно за свою грубость. Стыдно и страшно одновременно. Ведь если представить последствия — становится не по себе, в холодный пот бросает… Я же мог не рассчитать силу, причинить увечья: самое простое — вывернуть плечевые суставы от того, как крепко держал в тисках, или более ужасающий сценарий — придушить в порыве злости, ревности и страсти.

Рядом с ней эмоции плещутся через край — это сложно контролировать, хотя напоминаю об этом постоянно сам себе. Ничего не могу поделать: одержим и болен ею, а мой диагноз имеет хронический, запущенный, прогрессирующий и неизлечимый статус.

Заметив мой пристальный взгляд, Тина отвернулась и продолжила вытираться салфетками — по её ногам всё ещё течёт сперма. С презервативом было бы удобнее, конечно. Я знал, что у друга в ящике стола лежат «резинки», но с каким-то маниакальным желанием хотел кончить в неё, пометить собой свою женщину, чтобы с гордостью носила мой запах в знак принадлежности мне… а когда-нибудь родит ребёнка и не одного…

Она сняла порванные чулки, засунула их в сумочку, и осторожно посмотрела. А я испытал очередную порцию сожалений. И собирался опять уточнить, простила ли…

От размышлений отвлёк стук в дверь.

Это был Олег. Звонил ему и просил принести наши вещи, за стол мы не вернёмся больше — только не в таком виде и настроении.

— Вы что тут устроили? — недовольно сказал он и хотел войти. Удерживаю его, не пропуская дальше порога. — Мне официанты сказали: слышали какие-то странные крики, далеко не страстные…

— Давай без нравоучений? — отвечаю.

И снова раздражаюсь от излишнего интереса, особенно, когда друг пытается высмотреть Тину — то с одной, то с другой стороны. Выводит из себя сам факт того, что беспокоится о ней. Ведь это так явно отражается на его лице. С какой, бл. ть, стати?!

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — Олег отдал верхнюю одежду и ушёл. Надо отметить: он угадал моё состояние и решил не лезть не в своё дело.

Я вызвал машину. Правда, потом пожалел, что не в службу такси обратился. Снова повод для ревности появился…

На улице ждал Дима, сын Гены. Разрешаю ему на своей машине подзаработать. Но стоило его увидеть, вспомнил совсем другое: как моя мама хотела свести их с Тиной, а ведь они уже успели познакомиться… Он иногда подменяет своего отца, и недавно мою девочку отвозил в поселок.

Заметив нас, парень очень удивился. А всю дорогу посматривал в зеркало заднего вида… не на меня, разумеется… Что им всем неймётся? Почему каждому нужно объяснять? Сука, бесит!

— Следи за дорогой, — обращаюсь к нему и крепче обнимаю Тину, которая сама жмётся к моему плечу, как будто ищет защиты. — И не глазей на мою девушку!

— Простите, — он тут же собрался и перестал отвлекаться, а потом добавил: — Не ожидал увидеть вас вместе…

«Не ожидал…» — если бы не думал о ней, то не сказал бы такую фразу.

— Не твоего ума дело!

— Понял-понял… — ответил Дмитрий и больше не делал попыток взглянуть в нашу сторону. Тем лучше. Но на заметку взял. Пусть только рискнёт подкатить к Тине.

Вскоре мы были дома.

Я сразу пошёл в спальню, раздеваясь попутно.

Хочу принять прохладный душ — остудить пыл, привести мысли в порядок, расслабиться, выдохнуть и, главное, не срываться на мою фею. Глупо предъявлять претензии в том, что происходит помимо её воли — она не виновата в симпатиях и интересе со стороны мужчин. Удивляет только одно: Тина совершенно не видит, какое впечатление производит на противоположный пол. Если меня, искушённого во всех смыслах, «колбасит» от её взгляда, прикосновений, да просто присутствия, то не хочу даже представлять, насколько пошлые и развратные идеи в отношении неё посещают других…

«Чистый секс» — как посмел сказать Олег.

Но, чёрт подери, он прав. Прав настолько, что мечтаю спрятать её от всего мира, чтобы никто и никогда не пускал слюни.

Именно это ощущал с первой нашей встречи, тот самый манящий убийственный свет. Причём внешняя невинность добавляет ещё больше привлекательности, и словно вызов бросает — возникает жгучее желание узнать, что же кроется за милым скромным образом. А там прячется страстная, чувственная, обжигающая смесь… И эта девушка досталась мне.

— Бесят эти любители покуситься на чужое, — всё же озвучиваю то, о чём думаю.

— Пожалуйста, хватит… — Тина плетётся следом за мной. Конечно, она видит, как продолжаю злиться.

Кидаю вещи на кровать. Оборачиваюсь. Собираюсь возмутиться, повысив голос, но вовремя вспомнил про обещание самому себе, поэтому сказал сдержанно:

— Хватит? Я только начал. Один считает, будто может