Русич - Елена Синякова

на самом деле было всего несколько номеров. Те, что Лекс перечислил.

И, отыскав без труда новый номер мамы, девушка нажала на кнопку вызова.

Мама ответила буквально через пару гудков, тут же радостно выдохнув:

— Доча моя!

Варя улыбнулась, едва сдержав дрожащий вдох: как же приятно и радостно было слышать воодушевленный довольный голос мамы!

В последнее время у них было так мало поводов для радости.

После смерти папы Ли мама и вовсе перестала улыбаться и верить хоть во что-то хорошее, а уж когда все резко прозрели, что они русские и живут не там, где должны, то стало совсем плохо.

Мама постоянно плакала и не могла спать, а у Лисы начались истерики и приступы панических атак.

Еще пару недель назад, пока Варю не выгнали с работы по причины ее национальности, она каждый раз с замиранием сердца звонила домой, чтобы вот так же услышать мамин голос. Страшно было, что могло что-то произойти, пока Вари не было в доме.

И всё-таки все страхи и раны стоили того, чтобы мама и Лиса успокоились и смогли обрести душевный покой на новом месте. В полной безопасности. Под покровительством Лекса.

— Привет, мамуль.

— Как ты, доча? У тебя всё в порядке? — тут же забеспокоилась мама, и девушка улыбнулась, чуть покачав головой.

— Мам, я рядом с самым весомым и защищенным человеком в русском квартале. Что со мной может случиться?

— Я так благодарна Алексею Алексеевичу за всё! — тут же ахнула мама. — И так неловко за то, что он делает для нас! Сегодня утром опять приезжал Евгений и затарил холодильник до отвала! Они нам дали такой чудесный дом — просто дворец, еще и кормят! Но ты передай ему, пожалуйста, что я обязательно найду работу и постепенно мы выплатим ему всё-всё, что он на нас потратил! И за Лису извинись!

Варя только тяжело выдохнула, но улыбки сдержать не могла: Лиса на то и была лисой, что вечно творила что-нибудь, за что потом им с мамой приходилось краснеть.

— Что опять сделала эта коза?

Судя по звуку, мама хлопнула свободной рукой себя по бедру.

— Выпросила у Евгения отдельный телефон себе!

Варя тяжело потерла переносицу.

Так. Кажется, теперь придется расплачиваться не только за свой телефон, потому что не было ни одного шанса, что Лекс откажет ее сестре.

Странно, что он ни слова не сказал про это. Ни он, ни Женя.

— Ладно, мамуль, ты не переживай за это. Мы расплатимся. Я поговорю с Алексеем Алексеевичем на этот счет.

— А сколько ты еще будешь с ним, доча?

Варя покраснела, даже если мама ее не видела и не представляла, для каких целей она была рядом с ним.

— Пока сама не знаю. Думаю, еще некоторое время.

— Хорошо корми Алексея Алексеевича, — улыбнулась мама, а Варя покраснела сильнее.

— Да, мамуль, конечно.

— Это там Варюха, мам? — раздался довольный голос Алисы, которая, видимо, была на втором этаже дома и потому не сразу услышала, что мама с кем-то разговаривает. — Дай мне тоже поболтать!

Варя уже свела брови, чтобы отчитать младшую сестру, но не смогла сдержать улыбки, когда услышала ее задорный восторженный голос:

— Сеструля, здесь просто рай! А почему мы раньше не сбежали? Представляешь, я посыпаюсь каждое утро не от запаха вяленой рыбы и соевого соуса, а от аромата ванили! Ванили, сеструль! Прямо напротив нашего дома пекарня, где столько всего вкусного, что глаза разбегаются! А какие здесь парни, ты бы только видела! С понедельника я в школу иду и уже заранее представляю, сколько там будет красавчиков! Ой, а ты бы видела, какие нас мужчины спасали, — это же просто сердечный приступ и рубец миокарда во всё сердце!..

— И когда только ты всё успела рассмотреть?! — отозвалась на заднем плане мама со смехом, а Варя только сокрушенно покачала головой.

Внешность у Алиски была экзотическая, а вот душа точно русская.

В китайском квартале было не принято показывать свои чувства и эмоции на людях. Народ был вежливый, но, по русским понятиям, довольно замкнутый.

Сестру это никогда не смущало.

Она всегда была излишне эмоциональной, и теперь ей не приходилось скрывать свои чувства.

— Я и на Лекса успела полюбоваться, сеструль! Нашла его фото в интернете! Слушай, он такой красавчик, что просто слов нет! Может, пока ты там будешь для него готовить, заодно и охмуришь? Ну а что? Не зря же говорят, что путь к сердцу мужчины лежит не через один желудок!

— Лиса! — ахнула Варя одновременно с мамой, которая попыталась забрать свой телефон у младшей дочери.

— Не слушай ее, доча! Ты же знаешь нашу Алиску. Спокойно работай и ни о чем не переживай, у нас всё хорошо! И передавай большой привет Алексею Алексеевичу!

— Да-да! И в гости к нам его веди, Варюх!

Глава 12

После разговора с семьей Варе заметно полегчало.

Всё-таки просто знать о том, что с мамой и сестрой всё в полном порядке, было важнее всего на свете.

Когда девушка вышла из спальни, Лекс спокойно продолжал смотреть телевизор, развалившись на диване, и сразу же улыбнулся ей своей белозубой очаровательной улыбкой.

— Теперь всё хорошо, Варюш?

— Да, — Варя сделала пару шагов по направлению к нему и скованно остановилась, быстро выпалив: — Алексей Алексеевич, простите, пожалуйста, за Алиску!

Мужчина сел и удивленно приподнял брови:

— А что с ней не так?

— Я не знала, что она у Жени выпросила телефон! Мы вам всё вернем обязательно! И за мой телефон, и за телефон мамы, и за аренду дома…

Варя споткнулась на полуслове, потому что Лекс поднялся во весь свой почти двухметровый рост — плечистый и огромный — и рассмеялся, неожиданно хватая ее ручищами, чтобы поднять над полом и прижать к своей обнаженной груди.

Девушка в прямом смысле повисла на нем, не ощущая опоры, потому что до земли не доставала.

— Ничего мне от вас не нужно, Варюш. Денег мне вполне хватает, а вот нежности и ласки очень хочется.

Его голубые глаза озорно сверкнули, буквально заряжая этими искорками, которые словно попали в кровь девушки, согревая изнутри. Заряжая безумной волнующей энергией, которая начинала бурлить и щекотать откровенными мыслями.

— И потом, Алиса совершенно права в том, что ей понадобится свой телефон. Скоро ей нужно будет выходить на учебу и быть вне дома. Как она будет сообщать вам важные новости? Подростки всегда должны быть на связи… А еще, — Лекс прищурил глаза, делая это хитро и заигрывающее, — вот