Испытание золотом - Дмитрий Викторович Распопов

пределах которой мы можем торговаться? — задумчиво произнёс судья, — может вы её скажите мне Бернард, а я отдам вам часть от неё? Ведь этого никто кроме вас и меня не узнает.

— Был бы это какой-то другой наниматель, а не сеньор Иньиго, — улыбнулся швейцарец, — я бы с радостью принял ваше щедрое предложение сеньор Алькальде, но с ним я не хочу рисковать. Моя голова мне ещё нужна на плечах.

Судья, вспомнив, сколько крови пролил граф в Аликанте, понимающе хмыкнул.

— Я понимаю Бернард, хорошо, завтра жду тебя с деньгами, а я пока подготовлю документы.

— Ещё раз благодарю вас сеньор Алькальде, за понимание, — наёмник поднялся со стула и поклонился судье, и тот приказал слугам проводить швейцарца до двери, оставшись в раздумьях, что могло заставить Паулу так рисковать, признаваясь Мендосе в том, что она шпионила за ним, по его поручению.

— «Явно ничего хорошего, — наконец решил он и довольно стал думать, на что потратит колоссальную сумму полученную прямо из воздуха».

* * *

Полностью довольный собой, Бернард вернулся в пустующий дом. Его встретили слуги и помогли снять пояс с оружием и раздеться. Ещё по прибытии, ему сказали, что кораблей и рыцарей в городе нет, они ещё не возвращались из похода, так что по факту большие помещения заняли только они с Паулой и своими швейцарцами из охраны.

Дойдя до комнаты девушки, мужчина аккуратно постучал в дверь.

— Бернард? — раздался голос Паулы, — входи.

Швейцарец открыл дверь и пригнувшись, вошёл в комнату девушки. Она давно не стеснялась его, а потому сидела в одной ночной рубашке за столом и расчёсывала волосы.

— Мне нужен вексель на двадцать тысяч, — сказал он, и добавил, видя, что девушка хочет начать с ним спорить, — это не обсуждается Паула, я решу твой вопрос мирно, без крови.

Девушка поджала губы, у неё были свои планы на судью.

— Паула! — Бернард давно знал, что значит её упрямое выражение лица, — сеньор Иньиго не отдавал приказа убивать судью!

— А если я просто хочу ему отомстить за годы унижений и насилия? — спокойно поинтересовалась она.

— Получи сначала разрешение на это, — твёрдо сказал швейцарец, — главный судья не последний человек в городе, так что его смерть точно не входит в планы сеньора Иньиго.

Девушка задумалась, если Борха вынудил её поступить так. как она поступила, то с судьёй и правда могли возникнуть проблемы, если он неожиданно и скоропостижно скончается.

— К тому же, нам здесь нечего больше делать, — заметил швейцарец, — сеньора Аймоне и сеньора Фелипе нет, как нет и кораблей. Ожидать их возвращения смыла нет, так что мы лишь за эту неделю проверим, как идут городские дела и можем возвращаться обратно в Рим.

Его слова поколебали уверенность Паулы, она нехотя разжала губы и ответила.

— Хорошо, пусть будет, по-твоему.

— Вот и отлично, — обрадовался Бернард, — выпиши мне вексель, завтра я встречусь с судьёй, и мы наконец закроем этот вопрос с тобой, до возвращения к сеньору Иньиго.

— Ну теперь-то ты замолвишь за меня перед графом доброе словечко? — посмотрела на швейцарца Паула самым жалостливым взглядом, который растопил бы сердце любого мужчины, кроме Бернард и самого сеньора Иньиго.

— Я скажу правду, решать будет он сам, — ответил он именно то, что и думал.

— «А пока помучайся, думая о том, что он тебе скажет, — подумал наёмник, уходя из комнаты девушки, — если он не сказал о тебе мне, то точно не хотел бы, чтобы ты о том, что он всё знает о тебе, узнала бы от меня».

* * *

2 июня 1459 A . D ., Рим, Папская область

Путь назад был более весёлый, чем когда мы ехали во Флоренцию. Наполненные впечатлениями от поездки, а также получив новые платья и драгоценности, что мама, что дочь стали более разговорчивы и не так скромны, как прежде. Даже Клариса задавала мне вопросы напрямую или просила нарисовать её на фоне какого-либо города, без того, чтобы спросить сначала разрешения у матери. Впрочем, та от неё не сильно отставала, и я то и дело рисовал их по очереди или вместе.

— Ах, синьор Иньиго, — вздыхала часто Маддалена Орсини, — мы вам обе так благодарны за то, что уговорили нас поехать. Возвращаясь в Рим, я сразу вспоминаю, почему ненавижу здесь лето.

Тут она была права, испарения от болот, которые окружали Рим, порождали не только духоту и тучи комаров, но и вспышки болезней, которые были обычным делом в летние периоды. Хорошо ещё, это были не вспышки чумы, что в это время тоже было уже привычным делом, слава богу я ещё ни разу не попадал в подобную эпидемию. Так что я поддакивал и старался развлекать их разговорами о своих путешествиях.

Так мы и добрались до Рима, где я сдал обоих из рук в руки синьору Якопо Орсини, который поблагодарил меня за заботу и пригласил в гости, как у меня будет время. Я пообещал, а сам радостный оттого, что наконец избавился от стесняющей меня обузы, помчался во дворец кардинала Торквемады, который похоже единственный, кто не уезжал на лето из города.

— Мой пропавший ученик, — кардинал был мне очень рад, впрочем, это чувство было взаимным.

— Привёз вам подарки из Флоренции, — я показал на свой багаж, — думаю некоторые книги вас точно заинтересуют.

— Благодарю тебя Иньиго, — покивал он, — проходи же скорее, я прикажу, чтобы тебе нагрели воду.

— Спасибо учитель, — поблагодарил его я, поскольку краем глаза видел, как оба управляющих, Марта и Камилла занимаются привычными делами, командуя слугами, чтобы те заносили и распаковывали вещи, чтобы обеспечить мой быт и удобства.

— Алонсо, — позвал я управляющего, поскольку, к своему стыду, вспомнил одну вещь, которую ему обещал, но из-за круговерти дел, попросту забыл.

— Сеньор Иньиго, — кастилец мне поклонился.

— Друг мой, — ласково обратился я к нему, — ты так и не надумал, чем я могу тебе отплатить за ту поездку во Флоренцию, которой ты меня спас?

Лицо дворянина стало разглаживаться и на губах появилась улыбка, он определённо точно не забыл об этом, просто видимо боялся мне об этом напомнить сам.

— Я просто подумал, сеньор Иньиго, что не стоит