Укротить дьявола - Софи Баунт

Это извращенная любовь. Ядовитые чувства. Стелла тянет его вслед за собой, а он и рад, лишь бы сплести с ней судьбу. Даже если потом придется разбиться о скалы.

Я настолько глубоко осознаю его горе, что решаю больше никогда не спрашивать его о «Затмении». Смысл? Я не смогу убедить его, что они зло. Он не послушает.

Покинуть «Затмение» – потерять возлюбленную.

Да и вряд ли тайное общество можно покинуть.

Когда я выхожу из аудитории, чувствую виноватый взгляд Арье, но не оборачиваюсь.

Венера и Дремотный спорят о чем-то, когда мы выходим на улицу, а я бреду чуть поодаль.

– Солнышко, – раздается знакомый голос у ворот университета. – Я заждался.

Виктор улыбается во все зубы, опираясь о свой «Мерседес». Он когда-нибудь прекратит так делать? Каждый раз, когда я не отвечаю на звонки, Виктор караулит меня около университета.

– Откуда ты знаешь мое расписание?

– Мне безумно нужна твоя помощь, – заявляет он, открывая дверь автомобиля. – Давай я угощу тебя обедом.

Я пожимаю плечами и говорю Венере, что буду позже. Хотя она не особо слушает. Прячется за деревом от мамы Дремотного, которая приехала встретить сына на мотоцикле. Говорят, мальчики выбирают девушку, похожую на мать, но в случае Дремотного психология не работает. Его мама темноволосая, высокая и подкачанная дама в татуировках. Противоположность женственной Венере. Хотя и очень добродушная. Характером они с сыном похожи, но Венера не хочет с ней встречаться, подруга считает, что Дремотный слишком рано рассказал маме об их отношениях.

Я запрыгиваю в машину к Виктору.

– А ты чего такой нарядный? Набрился, надушился, костюмчик модный надел, ничего себе. Перевоплощение в принца. Отродясь так не наряжался. Ты на свидание идешь, что ли? Или ты прямиком с него?

– Последний вариант близок к правде, – вздыхает Виктор. – А как дела с Лео?

– Ужасно.

– Я помню, как он смотрел на тебя в прошлом году, в воздухе прямо искры летали. Забыл он тебя или нет, ты ему нравишься. Все наладится.

– Да ты сам в это не веришь.

Автомобиль останавливается у обочины.

– Зато знаешь, во что я верю? – ребячески заигрывает Виктор. – В силу женского обаяния.

– Чего, блин? Зачем мы сюда приехали?

– Ответ на твой вопрос сидит за вон тем столиком, – Виктор указывает на окно кофейни.

Я замечаю Иллариона Фурсу, который пьет кофе, откинувшись в кресле.

– Делом маньяка занимается Илларион, – объясняет Виктор. – Он знает детали. Но меня он терпеть не может, так что добыть информацию у него целая проблема. Сможешь войти в доверие?

– Ты издеваешься?

– Давай, солнце, я в тебя верю.

– Почему я?

– Ты ему нравишься. Я такие вещи сразу подмечаю. Если пофлиртуешь, у него кровь из головы к члену перельет. Просто попробуй невзначай узнать, какие улики он успел накопать. Мне кажется: он что-то недоговаривает. Понимаешь… я не сомневаюсь, что Фурса тот еще взяточник. Не удивлюсь, если его подкупили и он закрывает на что-то глаза. Выведи его на разговор. Если Фурса по глупости что-нибудь ляпнет, я смогу завести на него дело…

– Виктор!

– Что? – невинно пожимает плечами Шестирко. – Он мерзавец, солнце. Поверь мне. Не жалей его. Не болтай лишнего. И вообще, будь аккуратнее с ним, обо всем мне докладывай.

– Во-первых, я не хочу в это лезть, а во-вторых, с чего вдруг кто-то поверит моим словам?

Виктор складывает ладони в умоляющем жесте.

– Включи диктофон на телефоне. Я бы дал прослушку, но смысла нет ради десяти минут разговора. Положи телефон в карман, да и все. И не волнуйся, я буду неподалеку. Веселее!

Я злобно сужаю глаза.

– Ты не отстанешь, да? – безнадежно вскидываю руки. – Ладно, я попробую поговорить с ним. Ради Лео.

– Звучит обидно, но ладно. – Он величественно возносит ладони к небу. – Кто я, и кто Леонид. Сам Леонид! Предмет воздыхания школьниц.

– Не завидуй.

– Весь такой важный, альфа-самец, а в постели он тоже любит доминировать? Или ты бьешь его хлыстом?

– Я сейчас тебе врежу… и совсем не хлыстом.

Показываю ему свой грозный кулак. Виктор демонстрирует испуг и целует мое серебряное кольцо на указательным пальце.

– Ты дурак? – смеюсь я.

Виктор хихикает, достает из своего пальто деньги и кладет мне в карман плаща.

– Когда поговоришь, купишь нам обед и кофе, на твой вкус, – подмигивает он. Янтарные глаза блестят в лучах солнца. – У них есть пирог с сыром сулугуни и зеленью, советую. Обалденный!

– Куплю тебе пакетик с сахаром. И хватит.

– Как муравью?

– Как тому, кто меня уже достал своими поручениями!

Виктор хватается за сердце, будто я спровоцировала у него инфаркт, а потом треплет меня за щеку, как щеночка. Бурча и отбиваясь, я выползаю из «Мерседеса».

Бледное солнце, не сумевшее до конца пробиться сквозь тучи, повисло на сером небе желтым шаром, влажный ветер подхватывает края моего голубого плаща.

Я захожу в кафе.

В помещении пахнет сладкой выпечкой. Особенно яблочным пирогом. Официанты сплетничают у барной стойки и даже не замечают меня. Я включаю диктофон, подхожу к Фурсе, который смотрит видео в телефоне, и говорю:

– Какая встреча. – Улыбаюсь так, что сводит зубы.

Черт, переигрываю.

Брюнет с кучерявыми волосами и в черных круглых очках поднимает голову. Он носит очки даже в помещении. На нем длинный кожаный плащ. Фурса держит в руке красный стакан с капучино и скалится с видом, словно знал, что эта встреча случится.

– Удивительная красота нынче меня окружает, – усмехается он и кивает на кресло рядом. – Угостить тебя кофе?

– Эм, нет, спасибо. – Я опускаюсь в кресло. – Увидела вас и захотела спросить, как продвигается дело. Есть новые подозреваемые?

Фурса заинтересованно наклоняет голову влево, пробегает по мне оценивающим взглядом. При ближайшем рассмотрении парень оказывается еще красивее. У него тонкие черты лица и обольстительная ухмылка, а еще очень длинные черные ресницы, выразительные брови и глаза, которые он любит прятать за очками, будто скрывает свою душу.

– Давай на «ты», – предлагает Фурса глубоким, очень эротичным голосом. – Тебя Виктор подослал?

– Да, – честно признаюсь я. – Но мне и самой хочется знать, кто совершает эти ужасные преступления. Страшно из дома выходить, понима…ешь?

«Покайся…»

Я сглатываю.

– Маньяк ведь… преследует жертв перед смертью, верно?

– Ты же осознаешь, что я не должен делиться этой информацией? – Он играет бровями. – Да и мы с тобой едва знакомы, малышка.

– Ну… мы можем познакомиться, так?

Я склоняюсь ближе, невзначай провожу по своей шее. Фурса снимает черные очки. В его карих глазах блестят огоньки интереса.

– Люблю новые знакомства, – улыбается он, как Чеширский кот, и облизывает нижнюю губу. – Но сейчас мне нужно на работу. Вечером я свободен. Дай мне свой телефон, я запишу номер. – Он проводит пальцами по тыльной стороне моей ладони, когда я подаю айфон, и у меня внутри все перекручивается. – Я заеду за тобой в девять. Поужинаем. Мне как раз нужна компания… на вечер.

– Но…

Я чувствую, что краснею. Слово «вечер» он произнес, как что-то чрезвычайно пошлое.

– Был рад поболтать, – подмигивает он и уходит.

Я выдыхаю. Слышу звук уведомления и решаю, что Фурса отправил мне сообщение, но это от Лео.

Я хочу тебя увидеть.

Зачем?

Есть разговор. Заеду за тобой вечером.

Меня не будет дома.

Тогда напиши мне адрес, где ты будешь, я приеду туда и заберу тебя.

Наглость Шакала совсем не имеет границ? Он ведет себя так, словно я ему принадлежу, хотя ни черта меня не помнит! Черт. А если… если вызвать в нем ревность? Отчего-то эта идея греет сердце. Он же гуляет со своей помощницей!

Я набираю сообщение:

У меня свидание.

Жду реакции весь остаток дня, но Лео не отвечает.

Глава 15

Я всегда думаю пяткой…

– Ты идешь на свидание, а не петь в церковном хоре, – возмущается Венера, отбирая платье, которое я хочу надеть. – Думаешь, в парандже Лео станет тебя ревновать?

– А если я буду в твоем платье, то Фурса решит, что я пришла переспать с ним в туалете ресторана. Мне нужно подружиться с Илларионом. Он не должен воспринимать меня объектом для быстрого секса.

– Дорогая моя, – театрально взмахивает руками Венера, – хорошо, если в этом монашеском балахоне тебя примут за человека, а не