Калинов мост - Алексей Гравицкий

В дверях Игорь замешкался, пытаясь перехватить два мешка одной рукой. Долго хлопал по карманам в поисках ключей, наконец, пискнул сигнализацией. И скатился по лесенке от подъезда к машине. Мешки запихал на заднее сидение, хлопнул дверцей.

Потом словно вспомнил что-то, побежал на середину двора. Назад вернулся с двумя пустыми пивными бутылками, бросил в урну.

— Все, покатились.

Бородатый плюхнулся за руль. Олег сел рядом.

— А в мешках чего?

— Потом узнаешь.

На выезде со двора пришлось остановится. Прямо на повороте встал новенький черный «лексус». Игорь тихо ругнулся себе под нос.

— Не проедем? — встрепенулся Олег.

— Проедем, — отозвался Игорь. — Только не сразу.

Он приоткрыл дверцу, выставил ногу на улицу, вывернул на полную руль и потихоньку нажал на газ. Машина двинулась вперед буквально на полтора шага и уперлась в «лексус». Игорь зло закрутил руль в обратную сторону и так же на шаг сдал назад.

Машина поворачивалась медленно, дергаясь туда-сюда, ловя сантиметры до черного бока. Прошло минут двадцать, прежде чем Игорь смог протиснутся между торцом выходящей на дорогу ракушки и сверкающим боком дорогой тачки.

— Твою мать, — выдохнул бородатый закрывая дверцу. — Откуда это берется? Человек покупает крутую иномарку и считает, что если у него есть на это деньги, то он немеряно крут и больше ни о чем и ни о ком думать не надо.

— Он не прав, — задумчиво произнес Олег.

— А сам как думаешь? — повернулся к нему Игорь. — Мы пол-часа потеряли. Хорошо сейчас автоматические коробки на все машины ставят. На механике мы бы тут до завтра выруливали бы. А если б ты при смерти был? А если б пожар? Что тогда?

— Надо научить, — решил Олег и распахнул дверцу.

— Хочешь ему записку под дворником оставить? — съехидничал бородач.

— Подожди.

Парень вышел из машины и вернулся к «лексусу». Игорь наблюдал за ним через зеркало заднего вида. Олег остановился, в руке словно из неоткуда возникло черное лезвие подаренной Котом «гюрзы». Рука парнишки взлетела вверх и резким ударом опустилась вниз. Сухо хлопнуло. По асфальту разлетелись разноцветные осколки правой задней блок фары.

Олег поспешно убрал нож и вернулся в машину.

— Поехали? — не то спросил, не то предложил.

Игорь улыбнулся и надавил на газ. Машина выехала на дорогу, беспрепятственно двинулась дальше.

— Сколько стоит фара от «лексуса»?

— Достаточно, чтобы задуматься, — улыбнулся Игорь. — А почему правую грохнул?

— Ну, если б мы его зацепили, разбилась бы правая.

— Прозрачный намек, — кивнул бородатый. — Добро пожаловать в реакционеры.

Солнце било в окно, отчего стаканы, чашки, чайник и разбросанные по столу ложки отбрасывали словно бы за уши вытянутые тени. Люда сидела на стуле, как на жердочке, подобрав под себя ноги. Чай не пила, только сахар в нем размешивала уже минут двадцать.

Старуха смотрела с пониманием. Сахар уже давно разошелся, а если б и осталось что, в остывшем чае не растворилось бы ни в жизнь. Но не просто ж так ложкой стекло сверлит. То что внутри сидит куда-то деть пытается, только так просто не денешь.

— А дальше что? — спросила старуха у притихшей девушки.

— Ничего, — покачала головой та. — Ждала я его ждала. Думала, коли не в этом мире, так в том встретимся. А потом — раз приходит ко мне тот, чье имя и произносить не хочется, и говорит: «Ты тут во свету сидишь, милого своего ждешь, а того не знаешь, что сюда он не придет». Я чуть не обезумела. То ли лукавство это, то ли издевка. Спросила почему так, а лукавый гость мой мне и отвечает, дескать есть не только свет и тьма, есть еще и рубеж между мертвым и живым миром. «Вот на рубеже, — говорит. — Милый твой и задержался. Только сейчас его и там нет. Вернулся он в живой мир. Хочешь к нему?» И смотрит на меня так искоса словно конфету ребенку показал и спрятал.

Люда подняла чашку, поднесла ко рту, но губами края так и не коснулась. Поставила обратно, заговорила снова.

— Что я ему могла сказать на это? Конечно, согласилась. Он говорит: «Хорошо, я тебя в живой мир верну, только за то душу свою ты мне в заклад оставишь. Иди, ищи. Коли не найдешь своего милого, посчитаешь, что обманул тебя, верну душу. А коли найдешь, живи, но помни, что душа твоя не свету принадлежит, а тьме».

— Согласилась, — задумчиво произнесла старуха.

— Согласилась, — кивнула девушка.

— Что ж ты наделала, девонька. Что ж натворила.

— Дура баба, — фыркнул Кот.

— Я его больше жизни люблю.

— Любишь, — кот подпрыгнул с табуретки, метнулся через кухню, став похожим на хищного зверя запертого в клетку. — А коли любишь, чего тогда по всем дворам ходила, задом вертела?

Люда всхлипнула.

— Не рычи на нее, зверь, — проворчала Яга. — Не ее вина. Видишь, сама не своя, страдает.

— Ее вина, что тьму в себя пустила, а потом преумножила и дальше повела.

— Замолкни, зверь, — грозно повела бровями старуха. — Не то опять поссоримся.

Старческая рука опустилась на девичью руку, погладила, приголубила.

— А ты, девонька, иди к нему. Живи с ним, лови каждый миг. Не долго ему осталось. Меньше, чем кажется. Так что люби его и не забывай, что любишь. Не пускай в себя темное. До смерти у тебя над тьмой силы есть. А по смерти видно будет.

Люда посмотрела преданно, как собака, которую всю жизнь били ногами и палками, а потом вдруг накормили и приласкали.

— Спасибо вам.

— Не на чем. Только вот что, память Милонегова в нем спит. Не тревожь ее. Когда надо будет, я сама ее открою. Сейчас не время, — старуха поглядела в девичьи глаза, что светились, сияли, лучились вернувшейся чистотой и, впервые назвав ее прошлым именем, добавила: — Ступай, Ладушка. Он вернется скоро. Жди. И не отступайся. Что решила, делай.

Девушка встала и пошла на выход. Кот молча проводил до двери.

— Если что нужно, — сказал на прощание, — Заходи всегда. Тебе здесь помогут.

Заперев дверь воротился на кухню. Яга сидела в задумчивости. Вслух ничего говорить не стала, Кот и без того все понял. От того и бесится. Есть в девушке и свет и силы, чтобы тьме противиться. Но душа под закладом это не хвост собачий. Коли тьма призовет, противиться ей девчонка вряд ли сумеет. А это ведь может когда угодно случится.

— Все вы бабы трясогузки и канальи, — сообщил хмурый оборотень.

Яга навострилась. Читать Кот кое-как научился, но вряд ли успел много чего прочитать. И уж наверное не стал бы читать литературу художественную.

— Это ты от Игоряши понахватался?

— А что, — насупился тот. — Заметно?

— Заметно, — прищурилась старуха. — Не кисни, зверь, у них впереди еще целая жизнь.