Музыкофилия - Оливер Сакс

В апреле миссис К. прошла неврологическое обследование у доктора Карлсона, который среди прочего назначил ей МРТ и ЭЭГ. На МРТ было выявлено два очага инсульта в обеих височных долях, очаг в правой височной доле был более свежим. Музыкальные галлюцинации немного стихли через два-три месяца, но даже спустя два года они продолжали время от времени возникать.

25

В вышедшем в 1957 году автобиографическом романе «Испытание Гилберта Пинфолда» Ивлин Во описывает токсический делирий или психоз, индуцированный большими дозами хлоралгидрата, смешанного с алкоголем и опиатными наркотиками. Во время путешествия, где Пинфолд пытался успокоить нервы, его преследовали самые разнообразные слуховые галлюцинации – шумы, голоса и особенно музыка.

26

Врачи Викторианской эпохи обозначали термином «мозговая буря» не только эпилепсию, но и мигрень, галлюцинации, тики, кошмарные сновидения, мании и возбуждение любого типа. Говерс считал, что эти и другие «гиперфизиологические» состояния являются «пограничными состояниями» эпилепсии.

27

Исчерпывающее исследование слуховых галлюцинаций у здоровых людей и шизофреников можно найти в книге Дэниела Б. Смита «Поэты, безумцы и пророки: переосмысление истории, научной сущности и значения слуховых галлюцинаций».

28

Позже я спросил миссис Б., не было ли у нее раньше других галлюцинаций, и выяснил, что раньше она временами слышала «динь, динь, динь, дон», причем «дон» было на одну квинту ниже «динь». Это треньканье, повторяясь по сотне раз, сводило миссис Б. с ума.

29

Правда, есть и исключения из этого правила. Например, успешный, состоявшийся виолончелист Дэниел Стерн обладал выдающейся музыкальной памятью, и его галлюцинаторная музыка, возникшая, когда Стерн начал терять слух, почти целиком состояла из виолончельных концертов и иной инструментальной музыки. В голове Стерна звучала музыка, которую он сам исполнял на сцене, звучала во всей своей полноте и законченности. Стерн, который был к тому же и романистом, написал о музыкальных галлюцинациях в своем романе «Путь Фабриканта».

30

Рэнджелл, которому сейчас идет девяносто третий год, остается практикующим психоаналитиком и пишет книгу о своих музыкальных галлюцинациях.

31

Он смутно помнил, что пятнадцать лет назад, после первой операции шунтирования, он слышал те же самые «суровые и торжественные мелодии», но тогда галлюцинации быстро прошли. («Я не могу поручиться за эти воспоминания, – писал Рэнджелл, – но они вселили в меня надежду».)

32

Данное противопоставление можно выразить и по-другому, как это сделал Стравинский в своей книге «Поэтика музыки», рассуждая о Бетховене и Беллини: «Бетховен стал исключительным музыкантом в результате нечеловечески упорного труда. Беллини создавал свои мелодии без малейших усилий, словно получил эту способность в дар, словно небо сказало ему: «Я дам тебе то, чего нет у Бетховена».

33

См., например, статью Газера и Шлауга (2003), а также Хатчинсона, Ли, Гааба и Шлауга (2003).

34

Врожденной музыкальностью могут обладать даже совершенно глухие люди. Глухие часто любят музыку и чрезвычайно чувствительны к ритму, который они воспринимают как вибрацию, а не как звук. Знаменитый ударник Ивлин Гленни оглох в двенадцатилетнем возрасте.

35

Получить музыкальное образование детям часто бывает нелегко, а иногда и просто невозможно, особенно в Соединенных Штатах, где музыкальное образование было исключено из программ многих общественных школ. Тод Маховер, композитор и изобретатель новых музыкальных технологий, пытается решить эту проблему «демократизацией» музыки, то есть пытается сделать ее доступной для всех и каждого. Маховер и его коллеги из медийной лаборатории Гарвардского университета изобрели не только мозговую оперу, игрушечную симфонию и популярную видеоигру «Гитарный герой», но и «гиперинструменты», «гиперноты» и другие интерактивные системы, которыми пользуются даже профессиональные музыканты – от Джошуа Белла, Йо-Йо Ма и Питера Гэбриэла до «Лондонской симфониетты».

36

Существуют очень редкие исключения, касающиеся детей с аутизмом и врожденной афазией. Но все же в подавляющем большинстве случаев даже дети с тяжелыми и выраженными неврологическими расстройствами и нарушениями развития функционально овладевают человеческой речью.

37

Певица Флоренс Фостер Дженкинс, колоратурное сопрано, в свое время собирала полные залы в Карнеги-Холле. Она считала себя великой певицей и пыталась петь самые трудные оперные арии, требовавшие безупречного слуха и большого вокального диапазона. Но Дженкинс пела ноты фальшиво, плоско, иногда даже визгливо, скорее всего, сама того не сознавая. Чувство ритма у нее было просто ужасным, но публика неизменно ломилась на ее концерты, отличавшиеся театральностью и частой сменой нарядов. Непонятно, чем она привлекала поклонников – отсутствием музыкальности или зрелищностью своих представлений.

38

В 2000 году Пичирилли, Шарма и Луцци описали внезапное наступление амузии у молодого человека, перенесшего инсульт. «Я утратил всякую музыкальность, – жаловался больной. – Все ноты звучат одинаково». Речь он воспринимал нормально; сохранилось у молодого человека и чувство ритма.

39

Даниил Левитин утверждает, что президент Улисс С. Грант страдал музыкальной глухотой и говорил, что различает только две песни. «Одна из них – «Янки Дудл», а вторая – нет».

40

Удивительным представляется тот факт, что большинство людей с врожденной амузией практически нормально воспринимают речь и ее мелодический рисунок, в то время как восприятие музыки у них полностью нарушено. Может ли речь тонально отличаться от музыки? Вначале Эйотт и соавторы предположили, что способность людей, страдающих амузией, воспринимать речевые интонации обусловлена тем, что речь менее требовательна к способности различать тоны по высоте звучания. Однако Пэйтел, Фокстон и Гриффитс показали, что если выделить из речи ее интонационный контур, то люди с амузией испытывают серьезные трудности в интерпретации и восприятии такого тонального рисунка. Отсюда становится ясно, что в способности людей с амузией практически нормально воспринимать нюансы речи и говорить решающую роль играют слова, слоги и структура предложений. Перец и ее коллеги приступили к изучению вопроса о том, относится ли это к людям, говорящим на тонально зависимых языках, например, на китайском.

41

Человек с имплантированным электронным протезом улитки, который способен воспроизводить лишь ограниченный диапазон тонов, страдает, по сути, технологически обусловленной амузией, в отличие от миссис Л., которая страдала амузией неврологической. Кохлеарный имплантат замещает 3500 волосковых клеток 16–24 электродами, поэтому пациент в состоянии различать речь, но восприятие музыки при таком неважном частотном разрешении сильно страдает. В 1995 году Майкл Шоро, которому имплантировали протез улитки, сравнивал свое восприятие музыки с впечатлениями дальтоника, осматривающего картинную галерею. Увеличить число электродов трудно чисто технически, так как они будут замыкаться друг на друге во влажной среде улитки. Однако с помощью специального программирования можно создать дополнительные, виртуальные электроды, увеличив их эффективное число до 121. С новым программным обеспечением Шоро стал различать тона, отличающиеся на 70 герц – что эквивалентно трем-четырем полутонам в среднем спектре частот, – до тонов, отличающихся на 30 герц. Хотя это и хуже, чем частотное разрешение нормального уха, Шоро стал способен получать удовольствие от музыки. Следовательно, технологическую амузию можно компенсировать прогрессом техники. (См. замечательные воспоминания Шоро «Перестройка: как, став отчасти компьютером, я превратился в человека» и статью, которую он написал для «Wired» «Мое бионическое исследование «Болеро».)

42

Позже, размышляя на эту тему, миссис Л. вспомнила отрывок из моей книги «Остров дальтоников». Я описал одного своего друга, который страдал полной врожденной цветовой слепотой. Однажды он сказал: «Когда я был ребенком, то думал, как это хорошо – уметь различать цвета. Я думал, что эта способность открыла бы мне совершенно иной мир, как если бы музыкально глухой человек вдруг обрел способность слышать и узнавать мелодии. Это было бы очень интересно, но, пожалуй, обретение такой способности повергло бы меня в смятение».

Миссис Л. была заинтригована и сказала: «Не впала бы я в полнейшую растерянность, если бы вдруг стала различать мелодии? Не пришлось бы мне сначала выучить, что такое мелодия? Откуда бы я знала, что я слышу?»