Музыкофилия - Оливер Сакс

Дейч говорит это, опираясь на собственный опыт. Как она написала в своем недавнем письме:

«Понимание того, что я обладаю абсолютным слухом – а это само по себе было необычно, – приводило меня в величайшее удивление, особенно когда я (в возрасте четырех лет) обнаружила, что другие люди испытывают трудности в узнавании сыгранных нот. Я до сих пор отчетливо помню потрясение от того, что если я играла на пианино какую-нибудь ноту, человеку надо было посмотреть на клавишу, чтобы эту ноту назвать…

Для того чтобы вы наглядно представили, каким странным выглядит для нас, обладателей абсолютного слуха, его отсутствие у других людей, я проведу аналогию со способностью называть цвета. Предположим, вы показываете человеку красный предмет и просите назвать цвет. Предположим, что этот человек отвечает: «Я могу узнать этот цвет и отличить его от других цветов, но я не могу его назвать». Тогда вы ставите рядом с красным предметом синий и называете его цвет, и тогда человек говорит: «Хорошо, так как второй цвет – синий, то первый, должно быть, красный». Думаю, что большинству людей такая ситуация покажется по меньшей мере странной. Однако с точки зрения обладателя абсолютного слуха, это так же, как если они видят, как другие называют высоту тона – сравнивая ее с высотой тона, название которого им уже известно. Когда я слышу музыкальную ноту и определяю ее высоту, происходит нечто гораздо большее, нежели просто помещение ее тона в определенное место (или область) музыкального континуума. Предположим, я слышу на фортепьяно фа-диез. У меня возникает чувство, что я хорошо знакома с тональностью фа-диез – такое же чувство возникает у человека, когда он видит знакомое ему лицо. Высота тона тесно связана с другими свойствами ноты – с тембром (это очень важно), громкостью и т. д. Я уверена, что, по крайней мере, некоторые люди с абсолютным слухом воспринимают и запоминают ноты способом куда более конкретным, чем те, кто не обладает абсолютным музыкальным слухом».

Абсолютный слух представляет особый интерес, потому что является примером совершенно иной области восприятия, настолько внутреннего и субъективного, что большинство из нас не может даже примерно представить себе, что это такое. Дело в том, что это изолированная способность, имеющая весьма отдаленное отношение к музыкальности, способность, показывающая, как гены и жизненный опыт могут взаимодействовать в ее возникновении.

По разрозненным сведениям и описаниям отдельных случаев уже давно было известно, что абсолютный слух встречается у музыкантов чаще, чем в общей популяции. Это было подтверждено совсем недавно множеством масштабных статистических исследований. Среди музыкантов абсолютный слух чаще встречается у тех, кто рано начал заниматься музыкой. Также абсолютный слух чаще встречается в определенных семьях, но зависит ли это от наследственных факторов или от того, что дети в таких семьях рано приобщаются к музыке и часто ее слушают? Абсолютный слух поразительно часто сочетается с ранней слепотой (в некоторых исследованиях было показано, что около пятидесяти процентов детей с врожденной или ранней слепотой обладают абсолютным слухом).

Самая интересная корреляция, однако, наблюдается между абсолютным слухом и лингвистическим фоном. За последние несколько лет Диана Дейч и ее коллеги детально изучили эту корреляцию и в вышедшей в 2006 году статье написали, что «носители вьетнамского и китайского языков проявляют весьма точный абсолютный слух при чтении списков слов», причем большинство этих людей распознают колебания высоты в четверть тона и меньше. Дейч и соавторы показали также удивительную разницу между частотой абсолютного слуха в двух группах первокурсников музыкальных учебных заведений. В одну группу входили студенты Истменской музыкальной школы в Рочестере, а в другую – студенты Центральной консерватории в Пекине. «Из студентов, которые начали обучаться музыке в возрасте от четырех до пяти лет, – писали авторы, – приблизительно 60 процентов китайских студентов отвечали критериям абсолютного слуха, в то время как среди носителей нетонального английского языка Рочестерской школы абсолютным слухом обладали только 14 процентов первокурсников». Среди студентов, начавших заниматься музыкой в возрасте от 6 до 7 лет, процент обладателей абсолютного слуха был ниже для обеих групп – 55 и 6 процентов соответственно. Что же касается студентов, начавших заниматься музыкой в более позднем возрасте, то здесь среди китайских студентов 42 процента обладали абсолютным слухом, в то время как в рочестерской группе людей, обладающих абсолютным слухом, не оказалось вовсе. Способность к абсолютному слуху не связана с полом испытуемых.

Эта шокирующая разница привела Дейч и ее соавторов к гипотезе о том, что «при наличии соответствующих возможностей дети могут обучаться абсолютному слуху как определенному свойству речи, а затем переносят приобретенную в языке способность на музыку». В том, что касается носителей таких нетональных языков, как английский, – полагают авторы, – «усвоение абсолютного слуха во время музыкальных занятий аналогично усвоению тонов второго языка». Согласно наблюдениям авторов, для развития абсолютного слуха существует критический период – приблизительно до восьмилетнего возраста, то есть до того возраста, когда дети начинают испытывать трудности в усвоении фонем и произношения второго, иностранного, языка. Отсюда Дейч и соавторы предположили, что все дети имеют потенциальную способность приобрести абсолютный слух, а реализовать эту возможность можно вербальным называнием тональностей во время периода, критического для усвоения иностранного языка. (Авторы, правда, не исключают, что генетические особенности тоже могут играть роль в возникновении у ребенка абсолютного слуха.)

Нейронные корреляты абсолютного слуха были выявлены путем сравнения мозга музыкантов с абсолютным слухом и без такового с помощью метода структурной визуализации (магнитно-резонансной морфометрии) и функциональной визуализации мозга в те моменты, когда испытуемые распознавали музыкальные тоны и интервалы. В опубликованной в 1995 году статье Готфрид Шлауг и его соавторы показали, что у музыкантов с абсолютным слухом, в отличие от музыкантов без абсолютного слуха, наблюдалась выраженная асимметрия между объемами правой и левой височных областей, структур, играющих важную роль в восприятии речи и музыки. Такая же асимметрия височных областей была выявлена и у других людей с абсолютным слухом[49].

Абсолютный слух – это не только восприятие тонов. Люди с абсолютным слухом должны обладать способностью не только точно чувствовать высоту звуков, но и называть их, определять их место среди нот звукоряда. Это та способность, которой лишился Фрэнк В. после повреждения лобной доли вследствие разрыва аневризмы мозговой артерии. Дополнительные церебральные механизмы, которые требуются для соотнесения высоты звука с его названием, локализуются в лобных долях, и это тоже видно при проведении функциональной магнитно-резонансной томографии. Так, если человека с абсолютным слухом просят называть слышимые тоны и интервалы, то на МРТ будет видна очаговая активация в определенных ассоциативных областях лобной коры. У людей с относительным слухом эта область активируется только при назывании интервалов.

Все люди, обладающие абсолютным слухом, способны научиться называть звуки, относящиеся к разным категориям в зависимости от высоты тона, но неясно, исключает ли это предварительную категоризацию восприятия высоты звука, не зависящую от ассоциаций и обучения. То, что многие обладатели абсолютного слуха настаивают на уникальных перцептивных характеристиках каждого тона – на его уникальном и неповторимом «цвете», – говорит о том, что усвоению категориальных ярлыков предшествует чисто перцептивная категоризация тонов.

Дженни Саффран и Грегори Грипентрог из Висконсинского университета сравнили восьмимесячных младенцев со взрослыми (получившими и не получившими музыкальное образование), предложив им тест на обучение тональным последовательностям. Было обнаружено, что дети при обучении опираются на абсолютный слух, а взрослые на слух относительный. Это позволило предположить, что абсолютный слух является универсальным свойством детей и выполняет у них адаптивную функцию, у взрослых этот признак становится дезадаптивным и поэтому утрачивается. «Дети, группирующие мелодии по чистой тональности, – утверждают авторы, – никогда не смогут понять, что песни, которые они слышат, – это те же самые песни, исполнявшиеся до этого в другом ключе, или что уже слышали слова, произнесенные в другой частотной тональности». В частности, авторы утверждают, что развитие речевых способностей требует подавления абсолютного слуха, и только какие-то необычные условия способствуют его сохранению. (Овладение тональным языком может быть одним из «необычных условий», способствующих сохранению абсолютного слуха.)