Шаг в ритм - Морроу Винд

Снейп — человек умный и точно догадывается о разных интригах, но директору не скажет. А зачем? Не его это дело. Дамблдору надо, пусть сам и решает. Да и отомстить же надо как — то за эти мерзкие лимонные дольки.

Сейчас Северус сидел в своем кресле, со стаканом Орденского спокойно смотрел на камин. Тут яркая вспышка и перед ним предстал человек, которого он увидеть явно не ожидал. К нему пришла Лили. Она изменилась за годы. Он не встречался с ней с того времени. Не мог смотреть ей в глаза, ведь он поведал Лорду о Пророчестве. Она все та же, молодая, красивая, только огонек в глазах потускнел, видно весь отдала дочери.

— Здравствуйте, миссис Поттер, — сухо начал Северус. Он все еще любил ее, но не мог видеть ее рядом с другим и так было легче. — Что привело вас ко мне?

— Ты изменился, Севи, — она слабо улыбнулась. Но он не отреагировал. — Мне нужно с тобой поговорить, — она села в кресло и отняла у него стакан.

— Говори, — он перевел взгляд на камин.

— Ты же участвуешь в Плане? — спросила она. Он удивленно посмотрел на нее. Она знает? Знает и согласна? Насколько ее посвятили в цели? Скорее всего, немного, но убедили, что во — всю.

— Кое — что, — уклончиво ответил Северус. Он и сам всего не знал, но явно больше, чем она.

— Ты ведь знаешь, что находится в шраме Геры?

— Да, — он это узнал еще в первый день. Его Метка реагировала на нее, явно частичка души есть. Он потом долго просматривал все возможные темные фолианты и наткнулся на эти крестражи.

— Я хочу попросить тебя об одолжении, — сказала она и отхлебнула коньяка побольше, явно на что — то решаясь.

— Слушаю.

— Когда все закончится, ты прервешь ее страдания?

— Что? — Северус удивленно посмотрел на нее. — Какие страдания?

— Хватит играть со мной, Северус! — она встала и грозно посмотрела на зельевара. Если раньше он не мог смотреть в ее глаза из — за стыда и чувств, то сейчас все было как — то иначе. — Я прекрасно знаю о крестраже и о его влиянии на носителя. Моя дочь умерла в тот день, а теперь одержима духом Воландеморта! Он пока слаб и не помнит себя, но контакт с основой пробуждает его. Директор каждый год проводит сеансы очистки ее души и разума, но я больше не могу смотреть, как эта тварь притворяется моей дочерью! — выдала она на одном дыхании. Она тяжело дышала, а затем упала в кресло и взяла бутылку Орденского. — Мы хотели избавиться от нее, хоть как — то прервать наши и ее муки. Но директор запрещает, Пророчество оберегает ее. И мы… — она прервалась, отпивая из горла. — Мы устали, Северус, но я не могу поднять руку на тварь с лицом моего ребенка. Не могу…

Северус Снейп просто стоял и не мог поверить в то, что слышит. Что за бред она несет? Одержима? Очистки? Это больше похоже на пациента Св. Мунго, а не взрослого человека. Эта женщина, которую он любил за ее доброе сердце, нежность и доброту, сейчас просит его убить ее дочь. Куда делся материнский инстинкт? Куда делась та доброта и нежность? Он смотрел в ее глаза и попятился. В них была слепая, фанатичная вера в свою правоту. Это пугало, очень пугало зельевара.

— Кто ты? — шепотом спросил он. Она удивленно посмотрела на него. — Лили никогда бы так не сказала… Ты — не Лили.

— О чем ты говоришь?

— Убить родную дочь? Не узнать ее и верить в подобный бред? Ты что с ума сошла?!

— Это не бред! Директор…

— А вот тут я могу сказать тебе точно — прервал он ее. — Крестраж, а особенно такой слабый и созданный случайно, не может влиять на носителя и не может его захватить без помощи основного духа. Иначе в мире было бы уже несколько Темных Лордов.

— Но…

— А теперь уходи, — хмуро сказал он. — Ты не Лили, которую я любил… Убирайся с глаз моих…

Она ничего не ответила. А только грустно опустила глаза и ушла через камин. Такой хороший день после неплохого праздника испорчен. И кто это сделал? Самый дорогой и любимый человек.

Северус упал в свое кресло и начал пить коньяк из горла. За столько лет она стала совершенно другим человеком. Вряд ли она поверила его словам, фанатизм в глазах слишком силен. Это было ужасно. Теперь еще Альбус что — то затеял. Он, конечно, понимал суть его планов, но все же зачем доходить до такого? И эти «Очищения», теперь ясно было, почему Поттер так изменилась на втором курсе. Директор ведет еще какую — то игру и явно готовит девочку к смерти. Странно это. Зачем ее убивать, ведь живой она может быть полезнее? Да и родителям так мозги промыл.

Ему было плохо от услышанного. Он был в шоке и ужасе. Фанатики — всегда самые страшные типы, а такой стала его Лили. Но теперь, кажется, он сможет больше не терзаться муками чувств, потому как его любимая умерла. Видеть ее такой стало как — то даже проще. Если бы она тогда умерла, то это бы оставило на Северусе вечное чувство вины. Но сейчас он его не чувствовал.

Северус глубоко вздохнул и улыбнулся, почувствовав, как какой — то камень спадает с его души. Как легко стало дышать. Ужас и облегчение. Странное сочетание. Но он больше не мог видеть те потухшие зеленые глаза. Он все еще любит Лили Эванс, но не Лили Поттер, потому что это — совершенно иной человек. На этом фоне даже обида на Мародеров кажется не такой уж сильной.

Северус заметил, что коньяк кончился. Тяжело вздохнул и поднялся.

— Вроде у Флитвика есть еще, — пробормотал он. — У Блэка точно есть подобная заначка. Все равно нужно будет поговорить…

Проснулся я от того, что нос что — то щекотало. Я поморщился и открыл глаза. Я оказался в своей гостиной. Похоже, я тут и уснул. Да, вчера, когда взрослые разошлись, мы еще остались посидеть. Я играл, а потом и уснул в кресле. Я мутным взглядом осмотрел все помещение. Невилл и Ханна спали вдвоем на диване, укрытые одеялом. Сьюзен устроилась в другом кресле в обнимку с Живоглотом. Его хозяйка, укутавшись в махровое одеяло, лежала на пушистом ковре. Геббет тоже тут был, но я видел только торчавшие где — то сбоку ноги на диванчике и тут понял, что повернуть голову мне довольно сложно.

Я покосился вниз, только сейчас понял, в каком я положении. Я лежу в большом кресле, спинка откинута, а под ногами пуфик. На моих коленях устроились две девушки. Чего они тут забыли, я не помнил. Но Гера и Анна спокойно спали, сидя на мне и положив головы мне на грудь. Теперь ясно, почему так неудобно. Если я правильно помнил, то засыпал именно с Герой, но что тут делает Анна, я не могу сообразить. Судя по всему, сама приползла. Вот черт.

Я попытался встать, но они мне такой возможности не дают. Я просто придавлен ими и незаметно встать не могу. На лица девушек я старался не смотреть. Потому как если к Анне я ничего не чувствовал, хоть она и мила, то смотреть на Геру я остерегался, потому как боялся, что оторваться не смогу. «Черт, не думай об этом! Не думай о девушке у тебя на колене!» Все равно, что не думать о розовой обезьяне. Пытался я себе внушать. Но получалось слабо. От Геры так приятно пахнет, что аж в голове помутилось.

Тут начал просыпаться Невилл. Он открыл глаза и первым делом увидел свою девушку, улыбнулся, и только потом увидел меня. Улыбнулся шире и аккуратно поднялся. Повязав на шею сшитый для него Ханной шарф и нагло усмехнулся.

— Вот не знаю, печалиться за тебя или завидовать? — спросил он.

— Лучше печалься, потому как если Тюльпанчик тебя услышит, то сошьет тебе пеньковый галстук, — предупредил я его. Он мыслью проникся.

— Но она же Тюльпанчик.

— То — то и оно. Ты что никогда не слышал, о убийце Джимми Тюльпане Тодески?

— Так вот почему ты предложил ей именно это прозвище?

— Ага, думаю, она сможет держать тебя в ежовых рукавицах.

— Ну спасибо.

— Лучше помоги мне.

— Ладно, — он только решил подойти, как Ханна схватила его за шарф и оттянула к себе, а Гера проснулась и озвучила свои мысли.

— Нев, если помешаешь мне спать, сама тебя в теплице закопаю, — сказала она и устроилась на мне поудобнее.

— А то, что мне неудобно, тебя не волнует? — спросил я.

— Не очень, — ответила она.

— А мне тут с вами двумя неудобно, знаешь ли.

— Какими двумя? — удивилась она.

— А ты глаза открой, — дал я дельный совет.

Она открыла и посмотрела на блондинистые волосы перед собой.

— Драко? — спросила она. Я воздухом подавился от данного заявления. Народ к этому моменту уже проснулся и начал тихо ржать.

Особенно большими глазами на меня смотрела Гермиона. А затем она тихо забормотала.

— Я не должна фантазировать о Лукси и Драко. Я не должна фантазировать о Лукси и Драко. Я не должна фантазировать о Лукси и Драко, — проговаривал она. И кто ее таким словам научил? Ужас какой — то. Если эта доберётся до слэшных фанфиков, то миру придет армагедец.

— Сама ты Драко, — пробормотала та кого назвали «Драко» и открыла глаза. Гера теперь полностью проснулась и уставилась на конкурентку по площади занимаемых удобств. Я же старался успокоиться. — Вообще, не мешай спать.