Чм66 или миллион лет после затмения солнца - Бектас Ахметов

Не через полчаса, через час я выглядел Доктора в толпе.

– Куда пойдем?

– Я Москвы еще не видел. Может, на Красную площадь? – Поехали.

У меня в кармане 5 рублей. Наэкономил по дороге в Москву.

– Где бы нам с тобой встречу отметить?- спросил я.

– На Арсенальной есть подвальчик.

Кроме шашлыка в шашлычной на Арсенальной имелась копченая осетрина. К рыбе взяли по сто пятьдесят коньяка. Брат дал мне по пачке сигарет "Мальборо", "Кент" и "Честерфильд", прозрачную американскую зажигалку, авторучку и снял с себя шерстяную олимпийку:

– Носи.

– А это что за ручка?

– Ручка трубовая. Паркер.

– Откуда?

– Друг снабжает.

– Какой друг?

– Басар. Калмык из Филадельфии…Вице-президент компании.

– Где ты с ним познакомился?

– У "Националя".

– У тебя нет денег. Ты где ночуешь?

– Не беспокойся. – Доктор засмеялся. – В Москве места всем хватает…

– А этот… калмык из Филадельфии…Чем вы с ним занимаетесь?

– По бабам ездим… Я познакомил с ним Мурата Курмангалиева. Он теперь тоже с нами…

Коньяка выпили в самую плепорцию. Стало хорошо. Я курил "Кент" и периферийным зрением подсекал за реакцией официанток. Доктор с улыбкой ловил торч от моей важности.

– Поехали к Мурату Курмангалиеву?

– А где он?

– В аспирантской общаге на ВДНХ.

– Поехали.

Мурат, Булат, Ажар – дети дяди Урайхана и тети Шафиры. Булат учился на архитектора в Ташкенте, Ажар в Алма-Атинском мединституте.

Мурат стоматолог и самый доступный из детей Курмангалиевых. В Москве с полгода.

– Что новенького в Алма-Ате?- спросил Мурат.

– Про суд над бандой Замирайлова слышали?

– А… Те, что зимой таксистов убивали?

– Ага…Ему, Яуфману и Галанскову дали расстрел. А женщине, которая укрывала их, дали семь лет.

– Что за женщина?

– Там одна… Сорок третьего года рождения…

Мурат и Доктор засмеялись.

– Какая же это женщина? Салажка…

Зашел разговор о казахах, что живут и учатся в Москве.

– Не всех, но аульных я бы уж точно не пускал сюда. – сказал Мурат.

– Почему?

– Своими повадками они дискредитируют нацию.

– Какими повадками?

– Они жопу не моют. – пояснил Доктор.

– Дело не в жопе. – рассудительно поправил Доктора Мурат. – Дело в том, что мы не умеем и не хотим отвечать за себя.

Клара, старшая дочь дяди Бори закончила школу и на учебу отправлялась в Алма-Ату, в Казахский политехнический. От Клары отдаленно навевало чем-то похожим на Радмилу Караклаич, только вот росточком не удалась. Сестра довольна жизнью. За ней ухлестывают приезжие казачата и москвичи, в том числе и шофер дяди Бори Володя.

Коля, брат мой двоюродный, как и его отец, вещь в себе. Про него можно сказать, что он слишком прост. Хотя на самом деле сложнее простого человека на свете никого нет. Коля закончил 8-й класс в школе рядом с Казахским постпредством и ощущал себя москвичом. Гуля младше меня на два года, но с ней то труднее всего. Умная, наблюдательная, жесткая. Самая младшая из Сабдыкеевых – Соня, или как мы ее называли, Семка, милейшее создание. С ней легко и просто.

Если есть хоть какая-то правда в суждении о том, что чего стоит мужчина, можно судить по его женщине, то жена дяди Бори тетя Баткен вносила в это, ничем не доказуемое утверждение, полную неясность.

Ситок говорила, что ее брат слишком хорош для Баткен. Но это мама.

Женщинам на нее трудно угодить. Ежели со всей объективностью, то тетя Баткен человек хороший. Единственно, у тетушки постоянно озабоченный, ищущий взгляд; с первого предъявления она не всегда схватывает, почему сомневается, и непрерывно моргая счетчиком

Гейгера, переспрашивает: "Не? Не?". Возникало ощущение, что тетя

Баткен живет в двух измерениях.

Расстался с Доктором у дома дяди Бори.

В квартире дядя Макет. Он ждал меня для разговора.

– Звонила твоя мать.

– Что говорит?

– Просила позвонить в Джезказган моему университетскому товарищу.

– Зачем?

– Мой товарищ работает секретарем Обкома по пропаганде. Твоя мать хочет, чтобы он помог Нуржану.

Я молчал. Он продолжал.

– Конечно, если мать просит, я позвоню. Она плакала… Но скажи мне, что за человек твой брат?

Я не ответил. Макет задал наводящий вопрос.

– Он кретин?

Я вновь промолчал.

– На что он живет в Москве?

– Здесь у него друг из Америки.

– Какой еще друг?

– Из Филадельфии… Живет в гостинице "Националь"…Он подкидывает Нуржану за услуги…

– Услуги…? – Дядя Макет завертел головой во все стороны. -

Американец, "Националь"… Нет, твой брат точно рехнулся… За каждым иностранцем по десять кэгэбэшников ходит. Оглянись в подземном переходе… Сам увидишь. А этот услуги оказывает… Нет, он кретин…

Секретарь Обкома перезвонил в тот же день. Дело закрыли, можно ехать в Джезказган. Первым поездом Доктор укатил из Москвы.

Из постояльцев окраинного корпуса пансионата самый значительный -

Президент Академии медицинских наук Блохин. В "Лесных далях" главный онколог страны живет с женой, маленькой дочерью и тещей. Всегда со всеми здоровается, по лесу гуляет в джинсах и в футболке точь в точь как у футболистов сборной Аргентины.

Николай Николаевич повстречался у входа в корпус с дядей Борей и отцом. До этого никогда не наблюдал, чтобы папа с кем-то столь подобострастно здоровался, как это он проделал с Блохиным.

Семья Блохиных занимает люкс на этаже дяди Бори. Всего в корпусе три люкса. В остальных номерах живут заместители министров, постоянных представителей союзных республик, Госстроя, Моссовета.

После работы постояльцы приводили себя в порядок, ужинали и выходили в холл смотреть телевизор, поболтать.

Тему разговора задавали события в мире, в стране.

– Похоже, дела идут на поправку. – заметил замминистра общего машиностроения.

Какие именно дела идут на поправку, замминистра не уточнил Но его все поняли. Почему заместитель Председателя Госстроя и подхватил:

– Да-а… Какую речь произнес де Голль! А Макмиллан… Тоже не ударил лицом в грязь.

– Мир меняется. – обобщил замминистра общего машиностроения. – И меняется к лучшему.

По телевизору довоенная кинохроника. Алексей Стаханов, Паша

Ангелина, Киров.

– Киров! – с заднего стула радостно подал голос дядя Боря. И объяснил, почему радуется за Сергея Мироновича Кирова. – В тридцать втором году Сергей Миронович приезжал к нам в Акмолинск.

– Да ну…?! – на дядю Борю насмешливо-недоверчиво оглянулся зампредседателя Госстроя СССР. – В самом деле?

– Да…- В эти минуты мой дядя выглядел робким и застенчивым первоклашкой и нисколько не отвечал виртуозной мощи испанского клуба

"Атлетико Бильбао".

– Везет вам…- ернически вздохнул зампредседателя.

Сергей Миронович Киров может и приезжал в 32-м в Акмолинск. А что толку?

Полчаса назад дядя Боря в майке и спортивных штанах ужинал. Он грыз и обсасывал конскую костяшку. Маечная лямка непрерывно сползала с плеча, дядя Боря постоянно поправлял ее и наполовину в жиру с причмокиванием полировал мосалыгу.

В номер вбежала Семка.

– Я привез тебе зефир. – вгрызаясь в кость, сообщил дядя Боря.

– Мен байхамай жепкойдым. – испуганно влезла тетя Баткен.

И тут же получила в лоб лошадиной костяшкой.

Дядя Боря продолжал трапезничать, а тетя Баткен, морщась, терла лоб, и разливала чай. Таким ударом мужика можно опрокинуть навзничь.

А ей как будто все нипочем. Всего лишь немного смутилась.

Оттренировал ее дядя Боря.

Операцию маме сделали и она лежала в трехместной палате на восьмом этаже. Я поздоровался с рыжеволосой соседкой, сел напротив матушки.

Ситок обижалась на меня. Папа улетел в Алма-Ату, а я неделю не приходил к ней.

Мама обижалась не только на меня. Она пытала меня о какой-то

Лауре, с которой папа якобы в отсутствие матушки не терял время даром.

– Я все знаю. Почему ты не говоришь правду?

Сколько можно об одном и том же? Я взмолился.

– Мама, перестань мучать меня!

– В самом деле, перестаньте мучить ребенка. – вмешалась рыжеволосая.

Матушка угомонилась.

Корейцы оттоптали нашим ноги. Ложились костьми, били по ногам.

Особо они преследовали Банишевского и все равно проиграли.

На полях Англии проходило первенство мира по футболу.

Я впервые видел в игре бразильцев. Встречались чемпионы с болгарами. В движениях желто-зеленых проглядывало желание сэкономить силы на будущее. Болгары им подыграли. Они или были в действительности тихоходами, или заранее перепугались бразильцев. С такой, как у них, техникой, да еще с бразильцами, стоять на месте нельзя. Болгары ушли с поля, ничем себя не показав.