Центральная Азия: От века империй до наших дней - Адиб Халид

Самые драматические события первой русской революции происходили непосредственно в России. В Центральной Азии русское население быстро мобилизовалось, железнодорожники провели крупномасштабные забастовки, некоторые солдаты устраивали бунты, однако мусульмане в целом держались в стороне от волнений. После провозглашения гражданских прав знатные мусульмане составили петиции с просьбой о небольших реформах, а казахи потребовали сокращения расселения русских крестьян в степи. Революция усугубила разрыв между русскими и коренными жителями Центральной Азии и дала русским ощущение того, что только они занимаются политической деятельностью в этом уголке империи. Как бы там ни было, квазиконституционный порядок, возникший после 1905 года, не отменил принципа различия, по которому долго жила Российская империя. Выборы в Государственную думу проводились на основе избирательного права, по которому разные группы населения имели различный вес и голосовали в отдельных куриях. Туркестан представляли в Думе шесть «местных» и семь русских депутатов, а от Степного края выдвигалось четыре казахских депутата и десять русских. Консервативная реформа избирательного законодательства 1907 года вообще отменила в Туркестане избирательное право, лишив даже местное русское население права голоса и закрепив колониальное положение провинции. Однако свободу печати и свободу собраний так и не отменили. За следующие десять лет в городах консолидировался джадидизм, а в степи сформировалось казахское национальное движение.

Правда, до 1917 года реформаторы Центральной Азии рассматривали лишь свои собственные общины и сторонились политических притязаний. Как в Туркестане, так и в казахской степи сторонники современного подхода стремились к включению в империю на равных правах и преодолению принципа различия (между русским и коренным населением). Однако царским властям было неприятно любое выражение независимого мнения. Они ошибочно принимали стремление к интеграции за сепаратизм и относились к модернистам с большим подозрением. Они следили за их газетами, устраивали проверки в школах и благотворительных обществах. Царским властям было гораздо удобнее иметь дело с консервативными улемами, которых принцип различия устраивал и которые не предъявляли государству никаких требований.

Глава 8

Крах империй

Имперский порядок, установленный в Центральной Азии, оказался недолговечным, поскольку в 1910-х годах и Российская, и Цинская империи рухнули из-за войн и революций. У этих революций были разные истоки и начались они не в Центральной Азии, но обе сильно повлияли на регион. В 1911–1912 годах Синьхайская революция свергла династию Цин и привела к беспорядкам в Китае, длившимся три десятка лет, в течение которых Синьцзян был слабо связан с остальным Китаем. Два года спустя Российская империя вступила в войну с другими европейскими державами. Первая мировая война стала для обоих империй самоубийственной. Россия рухнула первой – династия Романовых утратила авторитет на третий год войны, а к четвертому году государство в значительной степени распалось. Первые разломы пошли еще раньше – во время массового восстания в Центральной Азии в 1916 году. Летом 1916 года царское правление прекратило свое существование в некоторых частях Центральной Азии и так и не восстановилось к тому времени, когда в феврале 1917 года революция в столице положила конец династии.

Причиной китайской революции 1911–1912 годов стало растущее недовольство династией Цин, которая на протяжении нескольких поколений страдала от внутренних потрясений и внешних унижений. Иностранные державы, по местной поговорке, «разрезали Китай, как дыню», а маньчжурская власть, похоже, ничего не могла с этим поделать. По иронии судьбы недовольство выражали новые группы, возникшие в китайском обществе как раз в результате попыток династии Цин реформировать государство. Тысячи студентов ездили учиться за границу – в Великобританию, Францию и, что особенно важно, в Японию – и начинали рассуждать о политике в новом ключе. К началу XX века свержение династии стало казаться многим единственным выходом из трудного положения Китая. В городах возникли тайные общества, нацеленные на свержение режима.

Недовольство выражалось и в новой для Китая политической лексике. Такие понятия, как «демократия», «представительство», «раса», «нация» и «революция», впервые появились в китайском дискурсе в основном благодаря терминам, заимствованным из японского языка, или более старым китайским словам, получившим новое значение. Из этих новых концепций возник новый ханьский китайский национализм. В свете новых расовых теорий китайские интеллектуалы перечитывали старые труды о происхождении и выдвинули идею расово определенной китайской нации, которая произошла от Желтого императора[10]. Критика династии Цин приобрела расовые оттенки. Династия не просто оказалась несведуща в государственных делах, но и вдруг предстала чуждой, иноземной оккупантской силой, да еще и варварской. По словам юного патриота Цзоу Ронга (1885–1905), «их племена жили за Шаньхайгуанем [за Великой стеной] и, по сути, принадлежат к иной расе, чем наши славные потомки Желтого императора. Земли их бесплодны; их народ покрыт шерстью; у них звериный разум; обычаи их дики»{97}. Чжан Бинлинь (1869–1936) считал маньчжуров иноземной расой, совершившей множество преступлений против ханьцев. Он обвинял их в том, что они отказывались ассимилироваться с китайской культурой, хоть и считал культурную ассимиляцию фикцией: маньчжуры так и останутся маньчжурами, даже если ассимилируются. Восстание против них должно было стать актом мести, посредством которого ханьцы восстановят свою коллективную честь и достоинство. У ханьцев было такое же право и обязанность освободить свое государство от иностранной оккупации, как и у греков или поляков. Чжан видел в борьбе с маньчжурами часть универсального плана этнического или расового освобождения, в рамках которого старые цивилизованные народы свергнут своих оккупантов{98}.

Инцидент, произошедший 9 октября 1911 года, запустил цепочку событий, которые привели к падению династии и концу двухтысячелетней имперской традиции в Китае. Группа молодых революционеров, принадлежащих к тайному обществу в Ханькоу в провинции Хубэй, изготавливала бомбу, и та взорвалась в процессе. Власти устроили налет, без суда казнили троих изготовителей бомб и конфисковали бумаги с записями об их членстве в обществе. Опасаясь устранения всей организации, революционеры решили немедленно начать восстание. За следующие несколько недель в подразделениях Новой армии, сформированной династией Цин, пытавшейся хоть как-то модернизировать строй, произошло несколько мятежей в разных провинциях. К концу месяца правительство удовлетворило основные требования протестующих, касающиеся создания парламента и конституции. Этот шаг к конституционной монархии сопровождался постоянными столкновениями между войсками революционеров и лоялистов. Когда началась революция, Сунь Ятсен, самый видный лидер революционной оппозиции, находился за границей. 25 декабря 1911 года, когда он вернулся в Шанхай, мятежи уже сопровождались массовой политической мобилизацией, которой по большей части руководили организации гражданского общества, возникшие в результате реформ поздней династии Цин. Делегаты из 16 провинциальных собраний собрались в Нанкине и провозгласили Суня временным президентом республики. 1 января 1912 года он вступил в должность, притом что Цин по-прежнему оставались у власти. Лишь 12 февраля мать пятилетнего императора Пу И объявила о его отречении, заключив сделку, в рамках которой императорская семья добилась права остаться в Запретном городе, сохранить свою собственность и получать крупное пособие от государства. После революции, впоследствии названной Синьхайской, Китай наконец стал республикой.

Династия Цин ушла, но что стало с созданной ею империей? Монголы выступали партнерами династии Цин и теперь не видели причин оставаться в составе республики. Во Внешней Монголии группа видных дворян и буддийских священнослужителей объявила Монголию независимым государством, а возглавил ее Нгаванг Лобсанг Чокьи Ньима Тензин Вангчуг, глава буддистов Монголии тибетского происхождения, принявший титул богдохана. Стремясь дистанцироваться от Китая, новая теократическая монархия искала защиты у России. Не желая ссориться с соседом, русские договорились о перспективе автономии Монголии в рамках Китая, но со значительным российским влиянием. Тем временем в результате вооруженного восстания китайские войска были изгнаны из Тибета. Далай-лама заявил, что отношения между первосвященником и его покровителем, связывавшие Тибет с династией Цин, «поблекли, словно радуга в небе», и сказал о стремлении к максимальной независимости{99}. Он обратился за поддержкой к британцам в Индии. Новое китайское правительство приняло участие в конференции трех сторон в Симле, где тибетцы пытались заключить договор, по которому Китайская республика предоставит Тибету внутреннюю автономию под надзором Великобритании. В результате Тибет упорно стремился к обретению независимости на протяжении следующих сорока лет. Тем временем в Синьцзяне революция не произвела должного эффекта. Как и в случае русского Туркестана после революции 1905 года, население