На чужой войне 2 - Ван Ваныч

курсировать суда, пользуясь её шириной и мнимой- по этой причине-недосягаемостью, но это ненадолго- только до окончания испытания моей пушки и изготовления ядер: подумав на досуге, я решил включить в номенклатуру снарядов- наряду с картечью- и подобный девайс, — предки, используя его, совсем были не дураки.

После очередной победы мы пережили новый наплыв кандидатов в новобранцы, и неподалёку от замка на берегу реки целый лагерь на полтыщи человек раскинулся в ожидании фильтрации. Конечно, столь тщательный подход к набору- выбираем только лучших- мотивирует и в дисциплине, и в верности нанимателю, но вот наличие такого большого контингента под боком- это уже напрягает. Я то знаю, случись что, мои воины эту сборную солянку спокойно перемелют на фарш, ибо дисциплина и выучка рулит, тем более, что и численность наша растёт стремительно, едва не в геометрическ5ой прогрессии, таким образом уже превысив две с половиной сотни. Но вот знают ли в лагере об этом- где не может не возникнуть в виду иллюзии превосходства в численности желания пограбить награбленное?

В виду наличия под боком специфического контингента с шаловливыми ручками, вынужден теперь держать постоянные гарнизоны в деревне Ла Ривьер и- по согласованию с Марго- в замке Люньи. А чтобы у этого самого контингента было поменьше нехороших мыслей, приходится их использовать в своих операциях- в том числе, по причине проверки на благонадёжность. В связи с этим, подумываю уже расширить зону нашей ответственности: рядом большие и богатые города- было бы грешно не воспользоваться этим. Но до определенного момента я придерживал эти мысли при себе, ожидая реакции герцога на гибель его вассалов. Пока… но всё по порядку.

Несколько дней назад мои патрули обнаружили двигавшийся с юга конный отряд численностью до сотни бойцов. По виду, состоящий из рутьеров… Но это неважно, в любом случае, наш гарнизон был поднят по тревоге, и я возглавив, примерно такой же по составу и количеству, отряд выдвинулся ему навстречу.

Встреча произошла на следующий день неподалёку от городка Монбелье- к югу от него. Мы заняли позиции на холме, замерев в ожидании шеренгами. Когда незнакомый отряд обнаружил наши стройные ряды, сразу стало понятно- по замешательству среди них- наше появление для них неожиданность.

Почти сразу, в нашу сторону выдвинулся посланец, вызывая при помощи рога нас на переговоры. Я согласился, и в компании ещё двух командиров встретился с оппонентами на поле между наших позиций. Незнакомый мужчина, выехавший навстречу, лет тридцати пяти, но уже с седыми прядями в короткой бородке, представился первым:

— Дамуазо (молодой дворянин, оруженосец) Арно де Таллебард. Возможно, вы слышали обо мне, как о Таллебардоне, — он улыбнулся на удивление целыми зубами. — С кем имею честь?

— Даниэль, принц де Рюс.

Рутьер поднял в удивлении брови, снова обратив внимание на мой штандарт. Да, именно рутьер- я уже понял с кем меня судьба свела: южнее, в Маконне, уже два года действовали его шайки- это редкий образец, если так можно выразиться, постоянства нашёй профессии в своей дислокации, — обычно бриганты имеют свойство бегать с места на место в поисках лучшего (в смысле пограбить). И, кажется, я наблюдаю, как он становится как все рутьеры- уподобившись перекати поле…

— Наслышан о Вашем Высочестве…

— Светлости, если угодно. Я слышал и о вас тоже. Могу я осведомиться о причине вашего появления в здешних краях, ведь, насколько мне известно, ваши, если их можно так назвать, “охотничьи угодья”, располагаются сильно южнее.

— О, монсеньор. так сложилось, что я решил сменить обстановку, — де Таллебард снова жизнерадостно рассмеялся- это вообще, как заметил, весёлый человек. — И теперь следую в Дижон.

Задумался ненадолго- очевидно, что этот рутьер знает то, чего ещё не знаю я, и было бы неплохо разузнать поподробнее.

— Мессир, вы не слишком торопитесь в Дижон?

— Хм, а что за вопрос?

— У меня здесь неподалёку имеется свой замок. Предлагаю вам своё гостеприимство.

Теперь задумался де Таллебард, его взгляд скользнул по мне, по моим воинам, и снова остановился на моём штандарте- где, с какой-то мыслью, и остановился. После чего, он широко улыбнулся, и кивком одобрил мою идею:

— Отличная мысль!

По случаю наплыва гостей был организован пир- положено подобное среди дворянского сословия, — с себя хоть последнюю рубашку сними, но перед посторонними покажи свою щедрость и благородство. Понятное дело, это касалось лишь людей одного социального слоя, или стоящих в этом плане повыше, с нижестоящими же, полагая их за животных, следовало и обращаться по-скотски. Мне, в силу моего настоящего рабоче-крестьянского происхождения и соответствующего воспитания, все эти сословные заморочки- до одного места, но не зря пословица гласит: “С волками жить- по волчьи выть”- и приходится этому соответствовать. Записав самого себя в дворяне, да ещё и в высшую прослойку этого сословия, вынужден теперь поступать- хотя бы внешне- подобающе. По крайней мере, с дворянами, с прочими же- стараюсь просто выстраивать нормальные отношения. Если они того заслуживают… Но вернёмся к нашим гостям.

Я не обмолвился, действительно- к нашим, имея в виду не только себя. От слуг в замке секретов нет, и уже скоро все- кому положено, и кому не положено- знали, с кем проводит свои ночи их сеньор. Будто свечку держали… А что такого, как говорил один человечек с пропеллером на спине: “Дело-то житейское…” И я с ним полностью согласен.

Не каждый день, но довольно часто я проводил свои ночи в покоях Марго. В жарких объятиях любимой женщины… Я сказал любимой? Честно, и сам не знаю: мне с ней хорошо ночью и приятно днём, она радует взор, и в ответ хочется радовать её… Но уж больно сильно отличаются своим характером эти две, повстречавшиеся на моём пути в этой эпохе, девушки, отчего отличаются и чувства, испытываемые к ним: одна как бурная горная река, другая- будто она же, но текущая по равнине, — и которое из них истинное? Или так и должно быть: разные женщины- и чувства различаются, и не нужно пытаться понять, а нужно просто жить…

После организованного застолья, как это обычно водится, потребовалось некоторое время на реабилитацию- будто после тяжёлой болезни. Но, слава богу, от моего радушия и гостеприимства никто не помер, хотя ранее о таких случаях- на других мероприятиях подобного характера- слышать доводилось.

Оклемался и Арно де Таллебард, с которым мы в приятный своей свежестью день расположились в соларе. Только я и он- как и было задумано мною: мне не давало покоя его намерение присоединиться к герцогу Бургундскому, отчего появилось желание узнать подноготную этого поступка. Быть