На чужой войне 2 - Ван Ваныч

в левую руку, а в правую принял узкий меч. Подобный набор для любого другого воина выглядел бы несуразно- всего лишь на пару минут боя, а после гарантирован упадок сил до полного нестояния, однако для меня в самый раз. А на случай обстрела дальнобойным оружием наличествуют два бойца-бодигарда, прикрывающих меня с обоих сторон павезами. И можно сказать, что я полностью готов, но… кто предскажет, что случится в следующее мгновение?

Противник уже начал переправу: сначала медленно, неуверенно прощупывая каменистое дно реки, но уже вскоре, уверившись в его прочности, двинулся на наш берег колонной. Первыми переправилась рыцарская конница- она и на марше располагалась обычно в авангарде- ибо не пристало дворянам плестись в хвосте, затем пошла пехота. Но я уже не смотрел на переправу, командуя строиться.

Десятками выходя на дорогу, мой отряд- как уже не раз было отрепетировано-стремительно превратился в ощетинившуюся копьями и алебардами колонну, которая, набирая скорость понеслась в сторону противника. Для этого времени само это действие- атака пехотой рыцарской конницы выглядело идиотизмом, и несколько удачных случаев подобного- в Швейцарии, и не только- опровергались более многими неудачными, — подтверждая устойчивое общее мнение. Я понимаю на чём он основано: будь у конницы простор для разгона и маневра-и нас бы уже ничего не спасло. Но кто же им даст этот самый простор? Уж точно не я…

Глава 13

Вот на этом и строился мой план на сегодняшний бой: переправившуюся первой- а это, в свете обычной для рыцарей манеры быть только впереди, только первым и никак иначе, было не трудно спрогнозировать заранее- кавалерию прижать, не давая места для разгона, на переправе и опрокинуть в воду; а после- если противник двинет тем же маршрутом и свою пехоту, — перемолоть и её. Ну, на бумаге всё и всегда красиво выглядит- враг со спущенными штанами и по частям, а как в действительности- это мы сейчас на деле и проверим…

Едва рыцари увидели нас, накатывающих на них из лесу, так и всполошились. Во время преодоления реки порядок в их рядах нарушился, и теперь они спешно его восстанавливали. Для чего требовалось время, но мы уже были совсем рядом- и в следующее мгновение с адским грохотом вонзили все наличествующие убийственно острые железяки в беспорядочно и суетливо столпившихся на узкой прибрежной полосе живых существ. В большей степени от первого удара пострадали кони, как наименее защищённые бронёй и представлявшие собой слишком соблазнительную цель в силу своих размеров и неповоротливости в существующей скученности, но нередко доставалось и их наездникам, как от нас, так и от взбесившихся от боли раненых животных, сбрасывающих всадников под копыта и в мгновения доводящих этих несчастных до состояния кровавого блина. Конные лансы в отсутствии движения оказались мало эффективны, и всадники побросали их, схватившись за мечи, моргенштерны, чеканы… Пытаясь при их помощи дать нам отпор, но и всё это разнообразное оружие оказалось бесполезно: наши копья держали противника на расстоянии, а алебарды неумолимо рубили на куски. На считанные минуты битва застыла в неустойчивом равновесии, наполняя воздух страшными криками умирающих людей и лошадей, но вскоре враг начал пятиться, пытаясь, одновременно, и выйти из опасной зоны неумолимо рубящих железяк, и получить простор для маневра, в итоге, чуть подался назад- в воду, а когда это не помогло- ещё шаг назад, а после- два, и уже некоторые из них, отчаявшись, принялись настегивать коней, пытались выбраться из этой свалки на другой берег.

А мы продолжали напирать, наблюдая ужас на лицах врагов: битва только началась, а противник уже потерял не менее четверти своей конницы, в основном убитыми, потому как выжить под ударами алебард весьма затруднительно- и эта кровавая жатва вселяла страх в нестойкие сердца, заставляя отступать. Подобные потери не свойственны рыцарским столкновениям, где, в основном, по причине хорошей брони количество раненых и пленных обычно значительно превалировало над редкими погибшими. Здесь же было всё ровно наоборот, и этот бой, напоминавший своей беспощадностью и кровопролитностью бойню, вызывал панику, чем далее, тем постепенно более овладевавшей вражеским отрядом. И, наконец, не выдержав нашего напора, рыцари показали спину, но мало того- они ещё и опрокинули следовавших за ними пехотинцев. Это был разгром…

Я устало опустил руки и оглянулся: всюду, куда не кинь взгляд- лежали тела, человеческие вперемешку с лошадиными. Некоторые ещё шевелились, но учитывая чудовищные раны- это ненадолго. Такое здесь не лечится, да и никто этим заниматься не будет: всё просто- раз враг, — следовательно, должен умереть. Несмотря на крестик на груди, люди по-прежнему, как в этом веке, так и в будущих, далеки от всепрощения и человеколюбия…

Воткнул меч в песок, и правой рукой потёр бок: какой-то недобиток, вылезший из-под поваленной лошади саданул со всей дури сюда железякой. Случилось подобное неожиданно по причине увлечённости другим делом- я в это время добивал другого и не успел отреагировать, — благо хорошая бригантина выручила, но вмятина и, судя по ощущениям, немаленькое синячище появились. А где же эти, поименованные мною было гордым словом бодигард, которые вроде бы как должны следовать за мной, прикрывая в бою? А нету… Когда вражеские порядки посыпались, они побросали тяжёлые павезы и рванули грабить и резать. Бандитскую, изначальную свою сущность так просто не вытравить- она через любую одежку проглядывает. Да, я и не собираюсь фигнёй маяться, перевоспитывать- что-то не слышал, чтобы и в будущем, которое для меня прошлое, какой-нибудь урка перевоспитался. Но выговор- с занесением в грудную клетку- они точно заслужили, — и пусть после не обижаются…

Что-то я подустал, аж ноги подрагивают. Не стал пересиливать себя, лишь отдал распоряжения, а мог бы и без этого обойтись- Марк уже не тот слепой котёнок, коего нужно в требуемое носом тыкать- и потому оборвал себя на полуслове, вымученно улыбнувшись:

— Впрочем, что я тебе рассказываю- ты и сам знаешь, что нужно делать. Командуй…

— Не волнуйся, Даниэль. Сделаю в наилучшем виде.

И я, успокоившись, примостился пятой точкой у ближайшей берёзки. Или это не берёзка? Хвоя какая-то… Да, и чёрт с ней! Не существенно… Главное, ведь, не что, а какую функцию выполнить может- в данный момент заменяя мне опору. Прислонился, и такая она, в другое время жёсткая и неудобная, мне мягкой показалась, даже на какое-то мгновение помстилось мне, будто от соприкосновения с этим деревом сил прибавилось, но нет- иллюзия быстро рассеялась, оставив лишь, как послевкусие, благостность и покой на душе. Настолько, что незаметно для себя засопел…

Полубессонная ночь