Сирахама - Артур Прядильщик

Белый дракон покинул чат.

Дом-на-Холме: Ню-ню…

— Ке-е-енчи…

Из Сигурэ-сэнсея выйдет отличный будильник! На этот раз я остался лежать, и попытался «ощупать» окружающее пространство с закрытыми глазами.

— Ке-е-енчи…

— Я не сплю, Сигурэ-сэнсэй. Вы находитесь за спинкой кровати. Вы неодеты. Вы залезли через окно. Вы мылись шампунем с запахом фиалок. Вам очень идет запах фиалок, Сигурэ-сэнсэй!

— Тц! — Досадливое.

— Время тренировки, Сигурэ-сэнсэй?

Я поднялся со своей кровати в гостевом доме Редзинпаку и потянулся к штанам, которые, кстати, лежали совсем не там, где я их оставил… Во мраке комнаты я ориентировался хорошо… во всяком случае, отлично видел Сигурэ, стоявшую в голове кровати, в костюме Евы. Я зацепился взглядом за бедро… и дальше взглядом я управлять уже не мог — он сам прошелся по красивой линии бедра, измерил штангенциркулем тонкую талию, огладил плоский подтянутый живот, описал циркулем высокую полную грудь…

— Ой, Кенчи, будь со мной нежным! — Неожиданно плаксивым голосом пропищала Сигурэ, смущенно закрываясь руками, и уже обычным голосом добавила. — Куртку… можешь не одевать.

Она что-то достала из-за спины. Секунда. Другая. И вот она одета-раздета в свое обычное коротенькое ги с рисунком кленовых листьев.

Хорошо, что брюки я одеть все-таки успел ДО того, как стал ее рассматривать.

Сигурэ привела меня на четвертый полигон.

Территория Редзинпаку — огромна. Только вдоль дороги — метров двести. А вглубь, от дороги — даже не знаю — там лес, в который углубляться категорически не рекомендуется. Но то пространство, что мною исхожено — двести-двести пятьдесят метров. Большая часть поместья Редзинпаку, та, что в двухстах метрах от дороги, отдана лесу, а остальное пространство занимают постройки и четыре тренировочных полигона.

Желающие могут посчитать, сколько стоит владение землей хотя бы такой площади в центре сверхперенаселенной Японии.

Четвертый полигон был стрелковым. Прямоугольник «сто на тридцать» был огорожен с трех сторон глухим высоким бетонным забором, а с одной стороны — бетонными плитами высотой четыре и шириной два метра, плотно установленных в шахматном порядке так, чтобы между ними мог протиснуться даже очень крупный и «габаритный» человек. Это был «вход».

Внутри полигона верхний слой земли был снят на полметра. Многочисленные траншеи и окопы одновременно являлись частью дренажной системы — заканчивались они трубами, которые, скорее всего, соединялись с системой городской канализации…

— Пистолетики… автоматики… — Бормотала Сигурэ, подходя к длинному столу-верстаку, возле которого уже стояла… Миу. — Автоматики… пистолетики…

— Доброе утро, Кенчи!

— Доброе, Миу!

На длинном столе было разложено десятка два различных пистолетов и несколько упаковок с патронами. Стрелковые очки, наушники, рулон с тряпками, два бокса с инструментами и несколько десятков составленных в стопочку пластиковых контейнеров — видимо, в них хранилось оружие до того, как было извлечено и выложено на стол.

— Что… это? — Спросила у меня Сигурэ, подходя к столу и касаясь пальчиками одного из пистолетов.

— Пистолет, Сигурэ-сэнсэй.

— Умный…. а это?

— Тоже пистолет, Сигурэ-сэнсэй.

— Слишком умный.

Грохнул выстрел, и я скрючился на земле от резкой боли в животе. Будто от Сакаки или Апачая ногой схлопотал.

— Сигурэ! Ты чего?! — Вскрикнула Миу и бросилась ко мне.

Сигурэ подняла ствол пистолета к губам и картинно сдула дымок из ствола.

— Что… это? — Спросила она прежним ровным тоном.

Я осторожно отстранил Миу и отнял руки от живота… Кровоподтек был знатный. Но крови не было. Резиновая пуля? Миу недоуменно переводила взгляд с меня на Сигурэ. Глаза обманутого котенка. В эмоциях — потрясение, неверие и обида.

Ствол пистолета, который все так же в плакатной позе держала Сигурэ, чуть опустился…

— Травматический пистолет. — Торопливо выпалил я. — Копия пистолета Макарова.

— Что… это? — Пальчики свободной руки мастерицы всяческого оружия нежно погладили ствол одного из пистолетов на столе.

«Травмат» был опущен вниз стволом… Я облегченно перевел дух.

— Вальтер. Тридцать восьмой.

— Это? — Указательный пальчик ласково прошелся по спусковой скобе другого пистолета.

— Глок. Семнадцатый. Странный какой-то…

— Потому что… тридцать четвертый. — Угрожающе пошевелила «травматом» Сигурэ. — Это?

— Кольт… или Стар — отсюда не видно, Сигурэ-сэнсэй.

— Ближе… бандерлоги… ближе…

Я, еле разогнувшись, проковылял к столу… Миу закусила губу. В эмоциях девушки был полный раздрай! Ее-то зачем сюда притащили?! В пять утра! Без нее было нельзя этим издевательством заниматься?! Хотят ей комплекс вины привить?! Ну, так она изнутри и так себя ест почем зря! А ведь девчонка тут совершенно не причем!

— Это все-таки «Кольт», Сигурэ-сэнсэй. Одиннадцатого года.

— Это? — Мизинчик ласкал рукоятку следующего пистолета.

Я покрылся холодным потом — модель этого пистолета, очень похожего на «Глок», была мне неизвестна.

— Гло… Не знаю, Сигурэ-сэнсэй.

Если что — нырну под верстак. Потом — в огневую зону. Тут в десяти метрах начинается один из окопов. А бежать к «выходу» бессмысленно — очень уж Сигурэ для этого неудобно стоит.

Но мастерица оружия не разозлилась. И огорченной не выглядела. Будто так и надо, она покивала головой:

— Каракал Эф. Восемнадцать патронов «девять на девятнадцать». — Удивительно, но эту фразу Сигурэ произнесла без обычных своих запинок… — Няшка… да?

— Очень красивый пистолет, Сигурэ-сэнсэй. — Согласился я. Пистолет, действительно был красив. — Я бы еще украсил рукоятку какой-нибудь цветной вставкой… Под цвет вашего ги, Сигурэ-сэнсэй!

— Сменные… у меня есть… покажу… потом. — Грудь Сигурэ высоко вздымалась, глаза подозрительно блестели. — Оранжевые и желтенькие… Наедине. Прикладик… вставим… И штык… вставим… Тактический фонарик… и снаряжатель магазина… тоже вставим…

Сигурэ зажмурилась. Глубоко вздохнула… Успокоилась. Коснулась следующего пистолета. Уже смелее я помотал головой. И снова услышал связную речь:

— Грязев-Шипунов-восемнадцать. Девять-девятнадцать Парабеллум. Восемнадцать штучек… — Она ласково, как ребенку, улыбнулась пистолету и протянула загадочное. — Ма-а-альчик.

Я называл пистолеты или говорил о том, что они мне неизвестны, и выслушивал короткую емкую характеристику… почти всегда несущую оттенок чего-то настолько личного и интимного, что это заставляло нас с Миу краснеть или, наоборот, тихо давиться от смеха.

— А мы теперь… теперь ПОСТРЕЛЯЕМ.

Это было сказано Сигурэ таким тоном, что я подозрительно на нее покосился. Такое впечатление, что фразу произнес алкоголик, которому только что показали бутылку водки.

— Ой, мы же мишени не поставили, Сигурэ-сан! — Вспомнила успокоившаяся Миу.

— Вот… мишень… — Меня вытолкнули на стрельбище и добавили пинок пониже спины…

Потом грохнул выстрел, и что-то взвизгнуло у правого уха. Что-то протестующее закричала Миу. Я зайцем рванул к окопу.

— Хорошая… годная… мишень… бегает…

Еще один выстрел и передо мной взметнулся маленький фонтанчик земли.

— Сигурэ! Нет!

— Боевой патрон… только… каждый… третий… — И не очень уверенно. — Кажется…

Новый выстрел, меня присыпало землей.

— Тц… второй… каждый… А ты тоже… пострелять… Миу?

Глава 9

Пока я пытался найти самый непростреливаемый участок полигона, Сигурэ успела расстрелять один магазин… Но стоило мне, потирая многочисленные синяки и шишки, устроиться поудобнее на дне одного из окопов, мастерица оружия вышла в огневую зону сама и устроила на меня маленькую охоту, гоняя по полигону, словно зайца.

Где-то рядом уже обретался Акисамэ… и — я не был уверен — кажется, Кэнсэй.

Стреляла Сигурэ волшебно… то ли к моему счастью, то ли — нет. Кажется даже, что, как герои одного фильма, могла изменять траекторию пули, поражая цели, находящиеся за укрытиями. Так что я весь был в синяках и шишках. Выдерживая идеальную дистанцию в десять-пятнадцать метров, в меня точными меткими выстрелами посылали резиновые пули. Сигурэ даже соблюдала систему «нога-рука-грудь-рука-нога». При этом рядом постоянно от попаданий НАСТОЯЩИХ боевых пуль взрывались осколками камни, кирпичи, били высокие фонтанчики песка…

Никаких способностей в ходе тренировки во мне не открылось: «третий глаз» не заработал, от пуль я уворачиваться по-прежнему не мог. Ну, разве что откуда-то появились повадки бывалого пехотинца — либо вжаться в землю за каким-нибудь укрытием, либо ползком быстро поменять позицию, к которой пристрелялся снайпер. Скилл «перемещение по-пластунски» был прокачан до максимума — казалось, что еще чуть-чуть и у меня получится рыть носом траншею, зарываясь под землю, как «земснаряд». Но, думаю, такие навыки появятся у любого, кто хотя бы раз попадет под снайперский обстрел… и выживет.