Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

***

Когда на следующее утро я отправился на работу, вдоль Конфедерального здания маршировало еще больше пикетчиков, протестующих против чесночной травли средиземноморских вампиров. Я покачал головой, возносясь в лифтовой шахте на свой этаж. Некоторые не в состоянии перетерпеть временные неудобства ради долговременной пользы.

Добравшись до стола, я набросился на бумаги, как одержимый. Если бы здесь появился священник, он, наверное, решил бы, что из меня в пору изгонять бесов. Но я энергично пробивался сквозь залежи, чтобы выкроить время и вплотную заняться расследованием дела о Девонширской свалке. После обеда я собирался отправиться в «Шоколадную ласку».

Благими намерениями вымощена дорога… сами знаете куда.

Только мне удалось добиться того, что сквозь море пергаментов проглянула столешница, как завопил телефон. В отличие от многих моих знакомых меня редко посещают предчувствия. Но на сей раз я почуял беду. В последнее время телефон нечасто радовал меня приятными известиями.

– Дэвид Фишер, Агентство Защиты Окружающей Среды.

– Мистер Фишер, это Сьюзен Кузнецова из Управления Физического и Духовного Здравоохранения Княжества…

– Да? – Никогда о ней не слышал.

– Мистер Фишер, я звоню из чатсуортской мемориальной больницы. Я собиралась известить Сан-Фердинандскую общину святого Фомы, как обычно в подобных случаях, но из-за трагедии, которая недавно произошла там, это оказалось невозможным. Когда я позвонила в монастырь святого Фомы Восточной части Энджел-Сити, мне посоветовали обратиться к вам.

– По какому поводу? – В ту минуту я совершенно не думал о Девонширской свалке. Но не успела ответить моя собеседница, как я мгновенно сопоставил то, где она работает, откуда звонит, вероятную причину, по которой ей понадобился монастырь святого Фомы, и то, почему ее скорее всего отослали ко мне. – Только не говорите мне, мисс Кузнецова…

– Боюсь, это так, мистер Фишер. У нас в больнице только что родился ребенок с апсихией.

Глава 4

Я плохо разбираюсь в младенцах – сказывается отсутствие опыта. Дайте нам с Джуди еще несколько лет, и, надеюсь, мы с этим разберемся. Ах да, ведь у моего брата в Портленде двухгодовалая дочь, а еще у меня в тех краях несколько малолетних двоюродных братишек и сестренок. Тем не менее все подгузники, которые я поменял, можно сосчитать на пальцах одной руки.

Поэтому бедный маленький Хесус Кордеро note 11 (горькая ирония, заключавшаяся в этом имени, ошеломила меня), на мой взгляд, не слишком отличался от любого новорожденного младенца. Он лежал в своей колыбельке, беспорядочно суча ручками и ножками, словно не мог понять, что это такое и что с ними делать. Единственное, что сразу бросалось в глаза, так это черные-пречерные волосы, украшавшие его головку.

Его мать сидела на краю кровати рядом с колыбелькой. Ей было лет девятнадцать-двадцать, не больше. Ее можно было бы даже назвать хорошенькой, не будь она столь измучена родами. На ее плече лежала рука мужа. Он был примерно ее возраста и одет, как поденщик. Они переговаривались по-испански. Интересно, они законным путем попали в Конфедерацию? Но еще больше меня заинтересовал вопрос, насколько ясно они осознают, что случилось с их маленьким Хесусом.

В палате была и Сьюзен Кузнецова – женщина средних лет, изящная, как шкаф, – сразу видно, не из тех, кто занимается всякими глупостями, – и священник отец Флэнэган – пухлый, рыжий коротышка. Он тоже бегло говорил по-испански. В наши времена в Энджел-Сити без испанского не проживешь.

– Диагноз еще под вопросом, святой отец? – спросил я.

– Увы, нет. Бедный малыш! – ответил священник. Слушая его, я размышлял, можно ли вообще говорить по-испански без акцента. Но все посторонние мысли разом исчезли, когда он сказал:

– Вчера вечером я, как обычно, проходил по детскому отделению, благословляя новорожденных моей конфессии. И вдруг… ну, лучше посмотрите сами, инспектор.

Он снял с себя распятие, приложил его к щеке младенца и проговорил что-то по-латыни. Это, конечно, не иудейский обряд, но я знал, чего все ожидали. Ребенок, только что пришедший в мир, безгрешен, поэтому крест должен на мгновение засиять, символизируя связь между благодатью Божией и невинностью младенческой души. Ведь не просто так новообращенные скандинавы говорят о Белом Христе.

Вот только здесь мы не увидели ничего. С таким же успехом можно было приложить к щеке младенца кусок дерева или металла. Но распятие – один из самых могущественных мистических символов Нашего Мира… Маленький Хесус лишь повернул головку в надежде, что это материнская грудь.

Очень осторожно, очень печально священник вновь приложил распятие к его щеке.

– Утром отец Флэнэган сразу же позвал меня, – сказала Сьюзен Кузнецова. – Конечно, я немедленно пришла. Тогда он повторил проверку. В моем присутствии, а я провела свои анализы, чтобы исключить возможность ошибки. Этот малыш, здоровый и нормальный во всех остальных отношениях, лишен души.

Слезы навернулись мне на глаза. Кошмар какой! Бедный малыш, он даже согрешить не сможет! Ужасная несправедливость! Даже Сатана с этого ничего не получит: ведь когда Хесус Кордеро умрет, он просто исчезнет. Что это значит? Насколько я могу судить, только то, что мы вообще мало что в этом во всем понимаем.

– Сэр, – обратился я к отцу ребенка (его звали Ра-моном, а его жену – Лупе), – могу я задать вам несколько вопросов? Возможно, мне удастся узнать, почему с вашим сыном приключилось это несчастье.

– Si, спрашивайте, – согласился он. Он понимал по-английски, хоть и не очень умело на нем говорил. Его жена кивнула, показывая, что тоже поняла меня.

Прежде всего я спросил их адрес. Я не удивился, услышав, что они живут всего милях в двух от Девонширской свалки (а больница – в пяти-шести милях от нее). Затем я попытался выяснить, не пользовалась ли Лупе Кордеро какими-нибудь колдовскими снадобьями во время беременности. Она покачала головой:

– Nada note 12 .

– Совсем никакими? – не отступал я. Ведь магия настолько для нас привычна, что порой мы даже не задумываемся об этом. – Вы принимали только самые обыкновенные лекарства?

Она быстро заговорила по-испански. Отец Флэнэган помог мне:

– Она говорит, что не принимала никаких лекарств вплоть до родов – просто не могла их себе позволить.

Я мрачно кивнул: нынче это часто случается с бедными иммигрантами.

– Правда, по утрам я себя плохо чувствовала и обратилась за помощью к курандеро note 13 , – объяснила Лупе с помощью священника.