Декабристы. Беспредел по-русски - Алексей Щербаков

Иван Сухинов как раз приехал из Киева, где он на деньги Муравьева-Апостола закупал обмундирование для нового полка. В славном городе Василькове он остановился у товарища по борьбе поручика Кузьмина. И вот прибегает солдат и приносит от шефа записку, в которой тот срочно предлагает прибыть к нему в село Трилесы.

Партия сказала «надо!» – комсомол ответил «есть!». Сухинов и Кузьмин (прихватив еще двух заговорщиков, Михаила Щепилло и барона Соловьева) поспешили к своему старшему товарищу и обнаружили, что шефа повязали. Однако Муравьев-Апостол умел воспитывать кадры: Сухинов и компания не растерялись и ринулись освобождать своего лидера.

По-видимому, полковник Гебель не очень понимал ситуацию. Он мыслил по старинке: если офицера арестовали – то он будет сидеть и не рыпаться. Впрочем, братья Муравьевы-Апостолы вели себя как положено. Вариант же силового освобождения ни полковнику, ни жандарму и в голову не приходил. Возле дома, где сидел Муравьев-Апостол, караульные солдатики стояли скорее для проформы. Четырем отморозкам они противостоять не сумели. Операция прошла «без сучка и без задоринки». Веселая четверка навалилась на часовых и быстро их обезоружила. Потом досталось и полковнику Гебелю.

Вот что об этом пишет историк М. Цейтлин: «…Щепилло ударил его штыком в живот. Соловьев схватил обеими руками за волосы и повалил на землю. Оба они набросились на лежащего и безоружного Гебеля, Щепилло сломал ему руку прикладом. Весь израненный, исколотый, он нашел еще силы встать, буквально приподняв своих противников, и вырвал ружье у Щепилло. В это время тоже с ружьем прибежал Сергей Муравьев».

За компанию хотели порешить и Ланка, но тот успел «сделать ноги» и укрылся в доме священника.

Главарь оказался на свободе и тут же начал действовать. Первое, что он предпринял, – кинул в печку все изъятые у него бумаги. А затем твердо взял курс на восстание своего полка. Каковы были цели этого, в общем-то, спонтанного выступления? А черт его знает. Никакими практическими соображениями объяснить восстание невозможно. Даже если мятежники рассчитывали, что все части, где были их люди, поднимутся, – далыпе-то что? Идти на Киев, как это предлагали «славяне»? Но Киев был тогда обычным губернским городом, а не столицей Украины. Никакой радости с этого не было бы. Начать крестьянскую войну типа пугачевской? Но мятежники не предприняли никаких серьезных попыток поднять крестьян на восстание: это явно не входило в их планы.

Самое простое объяснение – Муравьев-Апостол решил: «пропадать, так с музыкой». Есть и другая версия. О ней – позже. Но даже если предположить в Муравьеве-Апостоле и его подельщиках желание красиво умереть – это все равно выглядит гнусно. Ладно бы послушались Бестужева-Рюмина и отправились бы убивать царя. В конце концов, свою смерть каждый выбирает сам. Но, раскочегаривая восстание, эти люди ставили под удар своих солдат! Их поведение не объяснишь даже соображениями «революционной целесообразности». Людей просто приносили в жертву своим представлениям о героической жизни и героической смерти, стараясь забрать с собой на тот свет как можно больше спутников. Знаете, на что это похоже? На то, как в 1945 году Гитлер открыл шлюзы Шпрее и затопил метро, где укрывались мирные берлинские жители. Подыхать – так всем!

Так или иначе, но теплая компания в составе Муравьева-Апостола, поручика Щепилло и «примкнувшего к ним» штабс-капитана Вениамина Соловьева (тоже «брата-славянина») отправились в село Ковалевку, где располагалась 2-я гренадерская рота, которой командовал штабс-капитан Соловьев. Тем временем оставшиеся сколотили из стоявшей в Трилесах 5-й роты некое подобие боевого подразделения и «организованной толпой» двинулись следом. Все встретились в исходной точке, попили чайку и принялись за организацию восстания. Муравьев-Апостол толкнул речь, обещая всем всего и сразу: свободу, счастье, выпивку и закуску. А после пригрозил заколоть любого, кто не подчинится его приказу.

Почему солдаты послушались? Приказание им отдавал их непосредственный командир. И сказались рождественские праздники. Все отдыхали – никто ничего не понимал. К тому же идти-то предстояло в местный культурный центр.

7. Первый еврейский погром

Части двинулись на город Васильков, где находилась главная квартира полка, – примерно в 25 километрах, в одном дневном переходе. К утру дошли до Василькова. Вперед Муравьев-Апостол выслал Сухинова со взводом «прикормленных» солдат, чтобы подавить возможное сопротивление. В Василькове уже знали, что творится что-то нехорошее, только не очень понимали – что именно. А потому реального сопротивления организовать не сумели. Возможно, сказались все те же рождественские праздники. Старший офицер, майор Трухин, вышел навстречу, чтобы выяснить наконец, что происходит. Ему слегка начистили физиономию.

В городе захватили денежный ящик. Это оказалось очень кстати: Муравьев-Апостол построил находившиеся в Василькове три роты и начал разговор с солдатами.

По воспоминаниям декабристов, эта беседа выглядела следующим образом: Муравьев-Апостол вызвал полкового священника Даниила Кейзера, который прочел сочиненный ими (Муравьевым-Апостолом и Бестужевым-Рюминым) «Катехизис», где формулировались цели восстания. В этом документе на псевдоцерковном языке объяснялось, что надо идти устанавливать республику.

«Вопрос. Какое правление сходно с законом Божиим?

Ответ. Такое, где нет царей. Бог создал нас всех равными и, сошедши на землю, избрал апостолов из простого народа, а не из знатных и царей.

Вопрос. Стало быть, Бог не любит царей?

Ответ. Нет! Они прокляты суть от него, яко притеснители народа.

…

Вопрос. Что надо делать?

Ответ. Взять оружие и следовать за глаголющим во имя Господне, помня слова Спасителя нашего: блаженны алчущие и жаждущие правды, яко те насытятся, и, низложив неправду и нечестие тиранства, возстановить правление, сходное с законом Божиим… Российское воинство грядет возстановить правление народное, основанное на святом законе. Никаких злодейств учинено не будет. Итак, да благочестивый народ наш пребудет в мире и спокойствии, и умоляет Всевышняго о скорейшем свершении святаго дела нашего. Служители алтарей, доныне оставленные в нищете и презрении злочестивым тираном нашим, молят Бога о нас, возстанавляющих во всем блеске храмы Господни»[20].

Согласно мемуарам, услышав такое, солдаты пришли в восторг и выразили готовность идти за заговорщиками в огонь и в воду.

Как-то не очень в это верится. «Катехизис» написан так, что трудно понять, о чем там идет речь. Да и для тогдашнего российского солдата вне понимания было: как это так – жить без царя? Автор этой книги ни в коей мере не является монархистом. Но стоит признать, что простой русский человек в то время ни о какой другой форме правления, кроме монархии, и представления не имел. Потому-то в Петербурге и рассказывали сказку про «Константина в цепях».

А вот слово «свобода» солдаты понимали. Правда, по-своему, но кого это волновало? Тем более что действие красивых слов тут же усиливалось раздачей денег и водки. И еще: Муравьев-Апостол являлся на тот момент старшим офицером в полку. А солдат все-таки подчиняется прежде всего своему командиру. На этом и держится армия. С офицерами вышло не так просто. Кое-кто сбежал сразу. Другие решили посмотреть, что из всего этого выйдет, но перед этим заскочили к местному городничему и попросили в случае чего удостоверить: они идут не по своей воле, а подчиняются угрозам. Но все-таки пошли. Видимо, ребята Муравьева-Апостола сумели достаточно запудрить им мозги – они верили, что идут за чинами и орденами.

В общем, пять рот построились и двинулись в расположенное в нескольких километрах село Мотовиловка, где встали на дневку. Зачем? Согласно традиционному объяснению, Муравьев-Апостол ждал вестей от других членов общества. Дождался он лишь Бестужева-Рюмина, который прибыл с вестью, что «кина не будет». Более никто поддерживать авантюру не собирался. Но, возможно, Муравьев-Апостол просто хотел поднять дух солдат, которых он втравил в это дело. Вот тут-то и пригодилась прихваченная полковая касса. Закупили спиртное. По свидетельству очевидцев, за сутки пребывания в селе восставшие (около 1000 человек) выпили 184 ведра[21] вина («вином» тогда называли водку). Несложный расчет показывает: на каждую солдатскую душу пришлось около 2,2 литра ее, родимой. Результаты сказались довольно быстро. Борцы за свободу стали вести себя, как какая-нибудь банда атамана Козолупа, почти на столетие предвосхитив стиль поведения всех армий времен Гражданской войны.

Для начала развлекались тем, что срывали с офицеров эполеты и били им лица, а потом началась настоящая гульба. Пошли по домам, прихватывая все, что плохо лежит. Начали, понятное дело, с евреев. Их слегка пограбили и поколотили, пару девушек изнасиловали. Так что первый еврейский погром на территории России устроили не черносотенцы, а декабристы. Потом дошла очередь и до православных. В общем, первая ночь свободы была «веселой» для жителей городка, которые имели несчастье там оказаться. Думается, борцов за народное счастье они запомнили на всю оставшуюся жизнь.