Декабристы. Беспредел по-русски - Алексей Щербаков

При вербовке новых членов декабристы прибегали к откровенному вранью. Так, когда вербовали того же Сухинова, то клятвенно уверяли его, что к обществу принадлежит чуть ли не вся армейская верхушка.

Собственно, благодаря людям, пришедшим из Общества соединенных славян, Васильковская управа стала самой деятельной и целенаправленной из всех декабристских структур.

Как мы помним, первоначально «день икс» был намечен на 1826 год, и предполагалось два варианта развития событий. Большую работу по подготовке второго варианта, где «южным» отводилась ключевая роль, провел Бестужев-Рюмин, человек по взглядам крайний из крайних. Но не по вопросу о том, какой строй следует установить в случае победы. Об этом он просто не думал. Крайним Бестужев-Рюмин был по предлагаемым методам. Именно он во время переговоров давил на поляков, выбивая из них обещание в случае совместного восстания ликвидировать Константина. Поляки мялись. Возможно, кто-то из их горячих парней такие планы и вынашивал. Но об этом прямым текстом говорить не принято.

Бестужев-Рюмин вел активную работу, претворяя в жизнь старую идею Пестеля о создании отряда «камикадзе» по истреблению императорской фамилии: он готовил для этой цели пятерых солдат. О серьезности его намерений говорит то, что Бестужев-Рюмин заставил солдат поклясться на Евангелии, что они это сделают. ТАКИМИ вещами тогда не бросались. Мы не знаем, какими средствами заговорщики подтолкнули солдат к клятве. Вряд ли рассуждениями о республике: подобные вещи простой народ в те времена упорно отказывался понимать. Так что способов остается два: обман или прямой подкуп. Благо среди солдат, как и среди представителей любых профессий, попадались подонки…

Когда Александр I отправился в Таганрог, Бестужев-Рюмин предлагал послать банду «киллеров» туда. Муравьев-Апостол был в общем и целом не против, но решил, что пока еще рано. России очень повезло, что такие «веселые» ребята оказались в Южном обществе, а не в Северном. Уж в Питере-то им было бы где развернуться… Это вам не поэт Рылеев. Муравьев-Апостол был куда более серьезным человеком. Так вот всегда и получается – упертые идеалисты в итоге оказываются куда опаснее всех прочих категорий революционеров.

5. Тут приходят двое с конвоем

Вся эта бурная деятельность не могла остаться не замеченной властями. Кое-кто из декабристов, слышавших агитацию своих новых подельщиков, задумался, схватился за голову и счел за лучшее сообщить куда следует (в России и по сей день в общественном мнении имеется позаимствованное из воровского мира представление: «стучать западло». Если в сегодняшней ситуации с терроризмом кто-то продолжает так считать – это уже безнадежный случай).

Тогда доносительство в офицерской среде не считалось хорошим делом. Поэтому один из информаторов, капитан Вятского полка Аркадий Майборода, не сразу побежал посылать «сигнал». Он вступил в тайное общество в августе 1824 года. Возможно, без всяких задних мыслей: увлекся железной логикой Пестеля, поддался его обаянию. Но чем дальше, тем больше ему становилось ясно, что это – игры, опасные во всех отношениях. Мы не можем судить, насколько Майборода заботился о государственном благе, насколько – хотел грамотно спрыгнуть с паровоза, летящего в пропасть. Это, по большому счету, не важно. Главное, что 25 ноября он отправил на высочайшее имя донос, в котором назвал основных деятелей Южного общества.

Еще раньше о существовании революционного общества сообщил унтер-офицер Иван Шервуд (забавно: о тайных играх русских офицеров правительству сообщает англичанин), сын английского механика, осевшего в России. В русскую армию его идти никто не заставлял. Но он пошел служить своей новой родине. И, заметим, в отличие от аристократов-заговорщиков, начал службу рядовым. В полку Шервуд столкнулся с агитацией декабристов. Видимо, папа не привил ему любви к английской демократии, которой многие в декабристских кругах восхищались. Поэтому, разобравшись, что к чему, он быстренько слил информацию наверх. Сигнал попал к Аракчееву. По его заданию Шервуд внедрился в круги заговорщиков. Любопытно, кстати, что в «круг посвященных» он вошел через прапорщика Федора Вадковского, которого из гвардии вышибли в армию «за неприличное поведение». В итоге Шервуд узнал истинные цели общества и 18 ноября передал их начальству.

Тут и Аракчееву пришла пора хвататься за голову. Как мы помним, он входил в кружок Марии Федоровны, члены которого были осведомлены о некоторых аспектах деятельности тайных обществ. Но, видимо, им это показалось чересчур: игры с поляками, истребление царской семьи, – то есть курс на гражданскую войну… Тогда о связи Северного и Южного обществ точных сведений еще не было. Но что на Украине назревает черт-те что – это уже стало ясно.

Настала пора наводить порядок. 25 ноября генерал-адъютант А. И. Чернышев, командированный для расследования сообщения Майбороды, под благовидным предлогом вызвал Пестеля в штаб 2-й армии. Тот прибыл туда 13 декабря и был арестован. Главного заговорщика «закрыли» за день до восстания на Сенатской площади.

Нельзя сказать, чтобы удар был для Пестеля совершенно неожиданным. Декабристы догадывались о том, что среди них завелся «стукачок». Отправляясь в штаб, Пестель предчувствовал что-то нехорошее. Но, в общем, он был спокоен. Главный компромат – проект «Русской Правды» и прочие бумаги – был надежно спрятан: зарыт в землю в местечке Немирове, у майора Мартынова. Затем его перепрятали в Кирнасовке, у братьев Бобрищевых-Пушкиных и Зайкина, «под берег придорожной канавы». Так что поначалу Пестель «ушел в несознанку» и все отрицал. Но уже тогда российские спецслужбы знали свое дело: в Петербурге дело стало быстро раскручиваться, картина начала проясняться. Да и Пестель довольно быстро перешел от молчания к откровенности – и стал сдавать всех. Николай I убедился, что положение очень серьезное: приказы на арест стали выписываться пачками.

6. Бессмысленный и беспощадный

Между тем до 24 декабря Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин все бродили впотьмах, пытаясь сообразить: что теперь делать? В конце концов решили послать Бестужева в Питер, дабы там он прояснил обстановку. Муравьев-Апостол и его брат Матвей отправились из Тульчина в Житомир, где располагалось командование корпусом. И вот на самой городской границе они узнали, что восстание в столице мало того что состоялось – оно закончилось полным провалом. Все планы шли псу под хвост. Но Муравьев-Апостол был не из тех людей, кого останавливают такие мелочи. Он принял решение действовать несмотря ни на что. С этой целью братья предприняли вояж по ближайшим селам, наведываясь к товарищам по борьбе. Цель была проста – поднять всех на выступление. Однако, узнав о том, что в Питере дело проиграно, товарищи реагировали вяло.

А тем временем в Васильков, где располагался штаб Черниговского полка, нагрянули жандармы с приказом на арест Муравьева-Апостола. Документ был выписан еще 19 ноября – и вот бумага наконец дошла до цели. Правда, объекта на месте не оказалось. Убыл-с. Жандармы ринулись в погоню.

Однако нельзя сказать, чтобы власти остались совсем уж с пустыми руками: они изъяли бумаги Муравьева-Апостола. Тогда люди вообще любили писать, тем более декабристы, которые мнили себя творцами истории. Так что остальные заговорщики, которые присутствовали в городе почти в полном составе – проходил рождественский полковой бал, – почувствовали: дело пахнет керосином. Самое смешное, что в момент обыска на квартире находился другой вождь – Бестужев-Рюмин. Но до него следствие еще не докопалось.

От отчаяния у братьев-славян появилась идея начать действовать тотчас же. Однако господа офицеры вовремя сообразили, что все они в малых чинах, и слушать их солдаты не станут. Поэтому они решили послать своего гонца, дабы он опередил представителей власти и сообщил боссу о возникших неприятностях. В погоню ломанулся Бестужев-Рюмин, настиг Муравьевых братьев в селении Трилесы и передал им печальные вести. Стали совещаться. Матвей предложил всем пустить по пуле в лоб. Бестужев-Рюмин – немедленно повернуть оглобли в сторону Петербурга и попытаться убить императора.

Сергей Муравьев-Апостол не принял какого-либо конкретного решения. Он поехал в полк: доберемся, а там, на месте, посмотрим. Но Бестужева он все-таки отправил в стоявший неподалеку Алексопольский полк. Там командиром был свой человек, член общества, полковник Иван Повало-Швейковский. Оттуда же он с солдатом послал в Васильков записку своим людям, вызывая их к себе.

Вдруг во дворе раздался скрип полозьев, и в дом, где сидели заговорщики, вошел полковой командир полковник Гебель в компании с жандармским офицером Ланком. Они зашли погреться, утомившись гоняться за Муравьевым-Апостолом по бескрайней украинской степи. И тут – на тебе!

Иван Сухинов как раз приехал из Киева, где он на деньги Муравьева-Апостола закупал обмундирование для нового полка. В славном городе Василькове он остановился у товарища по борьбе поручика Кузьмина. И вот прибегает солдат и приносит от шефа записку, в которой тот срочно предлагает прибыть к нему в село Трилесы.