Мой Рагнарёк - Макс Фрай

Я удивленно уставился на него, а потом понял, почему он ржет. Ну да, разумеется!

Предполагалось, что я говорю голосом самого Аллаха, да еще и являюсь «его рукой» — на минуточку! — а посему будущее известно мне ничуть не хуже, чем настоящее. Как же, размечтались! Впрочем, я не стал его разочаровывать.

Дело наживное, сам разберется, что я за птица. Или не разберется… Честно говоря, я уже давно не знаю, что могу отколоть в следующую секунду, а уж в последнее время — и подавно!

События начали разворачиваться сразу после завтрака, с пугающей меня самого стремительностью. Со мной всегда так бывает: стоит немного расслабиться, понадеяться, что чудеса решили немного отдохнуть от меня, и — хлоп, уже что-нибудь натворил… На этот раз я и сам не заметил, как рассеянно пробормотал что-то насчет «небольшой прогулки», выскользнул в сад, почти бегом промчался по сочной густой траве, еще влажной от утреннего дождя, организованного на рассвете безотказным Джинном по моей личной просьбе, а потом мои следы, глубокие, как стариковские морщины, один за другим отпечатались на раскаленном бархатном теле пустыни, окружавшей наше убежище. Я довольно долго брел куда глаза глядят — вообще-то, никуда они не глядели, если разобраться…

Я остановился, когда понял, что мне в лицо дует пронзительный холодный ветер, совершенно неуместный под этим знойным небом. Его ледяные порывы делали меня бесконечно счастливым — можно было подумать, что я родился только для того, чтобы однажды встретиться с этим невероятным северным ветром, лицом к лицу, и вот сбылось, наконец-то! «Вообще-то, чтобы извлечь мертвецов из их уютных могилок, требуется труба архангела. — Неожиданно подумал я. — А никакой трубы у меня нет, да и какой из меня трубач? Такой же хреновый, как и архангел!» Словно в ответ на мои идиотские размышления, откуда-то издалека донесся удивительно чистый звук — но не трубы, а саксофона, такое ни с чем не спутаешь! Странная мелодия, изорванная, мучительная, и в то же время нечеловечески гармоничная звучала — не то в небесах, не то в моем сердце. В какой-то момент мне все-таки удалось увидеть тонкий, слегка ссутулившийся силуэт чернокожего музыканта. Кажется, его ноги не касались земли — впрочем, сказать что-то наверняка было невозможно: нас разделял не один десяток метров и прозрачная завеса, сотканная из невыносимо яркого солнечного света и мириадов песчинок, растревоженных ветром. «Хорошо, если это и есть покойный Чарли Паркер — как раз по нему занятие!» — Весело подумал я. Но гипнотические звуки его саксофона быстро разогнали мои глупые мысли, так что больше некому было ломать голову, пытаясь установить личность этого невероятного «архангела».

Потом я закричал, захлебываясь от восторга — понятия не имею, что именно я вопил! Вообще-то, до сих пор я никогда не понимал людей, способных прийти в экстаз на концерте…

Это безобразие продолжалось довольно долго. Когда я наконец опомнился и заткнулся, музыка уже стихла, силуэт саксофониста тоже исчез. На мой нос упало что-то холодное и мокрое, потом еще и еще. Я глазам своим не поверил: это были снежинки. Они лениво кружились в воздухе, медленно опускаясь на остывающий песок. Я понял, что смертельно устал: у меня даже не было сил, чтобы как следует удивиться. Поэтому я просто развернулся и пошел обратно, педантично наступая на собственные следы — это был единственный способ вернуться домой… если, конечно, уговорить себя считать, что симпатичное наваждение, наспех состряпанное Джинном, и есть мой дом. Когда вдалеке замаячили зеленые деревья и красная черепичная крыша нашего пристанища, мои следы окончательно скрылись под снегом, который становился все гуще.

— Что это, Али? — С благоговейным ужасом спросил Мухаммед. Он стоял на границе между садом и пустыней и ошарашенно созерцал снегопад. Надо отдать должное Джинну: на нашей территории погода оставалась теплой и солнечной, снегопад не затронул этот крошечный островок зелени. В отличие от нашего жилища, снег был отнюдь не иллюзией. Самый настоящий снег, холодный и влажный — пожалуй, куда более настоящий, чем вся наша компания вместе взятая…

— Это снег. — Лаконично объяснил я. — Ну да, ты же его никогда раньше не видел… Ничего особенного, обыкновенное природное явление. Хотя в этих местах он обычно не идет, равно как и в тех, где прошла твоя жизнь. В общем, можешь считать, что просто случилось еще одно чудо.

— Воистину непостижимы деяния Аллаха! — Растерянно вздохнул Мухаммед. Я не стал с ним спорить, поскольку чувствовал непреодолимую потребность улечься на траву и закрыть глаза. Темнота, которая за этим последовала, устраивала меня как нельзя больше…

Я пришел в себя, когда на мой лоб опустилась прохладная рука. От нее слегка пахло гиацинтами и еще чем-то сладким, совершенно незнакомым. Я улыбнулся от удовольствия и открыл глаза. В сером сумеречном свете призрачный силуэт склонившегося надо мной Джинна выглядел особенно эффектно.

— Спасибо, что разбудил. — Прочувствованно сказал я. — Отрубиться в саду, на траве, как пьяный подросток на даче у приятеля — фи! Хорошо хоть этот зеленый кошмар оказался неплохим одеялом… — Я зябко закутался в свой чудовищный, но чертовски уютный плащ, который постепенно начинал казаться мне самым родным существом в мире. — Сколько я тут валяюсь?

— Часа три. Я даже собирался перенести тебя в дом, но к тебе пришли, Владыка, так что прийдется вставать. — Сообщил Джинн. Его голос показался мне встревоженным — совсем чуть-чуть, и все же это настораживало.

— Кто это ко мне пришел? — Озабоченно осведомился я. — Опять эта соленая маньячка?

Или моя подружка Сфинкс снова возникла из небытия? Вообще-то я за ними еще не соскучился…

— К тебе пришли люди, Владыка. Много людей. — Сочувственно сказал Джинн.

— И мне кажется, что от них слегка пахнет смертью, совсем как от твоего друга Мухаммеда. Они окружили сад, поскольку не могут преодолеть поставленную мною преграду. Эти люди в один голос утверждают, что ты сам их позвал — послал за ними ветер, что-то в таком роде… Я полагаю, что это и есть твое войско — еще не все, конечно. Они прибывают и прибывают.

— Уже началось? — Обреченно спросил я, растирая виски ледяными кончиками пальцев. — Ох, ну почему все происходит так быстро?! И что я буду делать с этим войском — не представляю!

— Ты не любишь повелевать людьми, да? — Понимающе спросил Джинн. — От души сочувствую тебе, Владыка. Впрочем, мудрецы говорят, что именно из тех, кому противна власть над другими, получаются самые лучшие правители.

— Все может быть. — С некотором сомнением протянул я. Вообще-то, ребята, которым в свое время довелось поработать со мной в качестве подчиненных, вряд ли согласились бы с этими гипотетическими «мудрецами»: периодически я с удивлением замечал, что при моем приближении беднягам ужасно хочется оказаться где-нибудь на другом краю Вселенной. Странно, конечно — на мой вкус, я вполне безобидное существо…