Анти-Горбачев (СИ) - Тамбовский Сергей

— И Гэс Холл тут в лидерах по объёмам, — поморщился Романов. — А толку с его компартии, как с козла молока.

— Весь мир же так делает, — пустился в откровения Пономарёв, — в смысле финансирует своих сторонников в других странах. Особенно в тех странах, которые являются потенциальными противниками. А суммы эти, согласитесь, совсем не астрономические по сравнению с оборонным бюджетом, например…

— Вынужден согласиться, — глубоко вздохнул Романов, — оборона нам стоит куда дороже. Однако и здесь есть с чем поработать, Борис Николаевич.

— Слушаю со всем вниманием, — в руках у Пономарёва сам собой возник блокнот и ручка с золотым пером.

— Вот сами посудите, — продолжил Романов, — Эфиопия или Йемен — наши же партнёры, твёрдо движутся по пути неприсоединения, внедряют социалистические принципы хозяйствования. И получают немалую поддержку от нас…

— И в чём вопрос, Григорий Васильевич? — осторожно поинтересовался Пономарёв.

— В том, что встречного движения как-то не видно — а ведь обе страны имеют замечательные бухты на берегу стратегически важного пролива между Африкой и Аравией, как его…

— Баб-эль-Мандебский пролив, — подсказал более сведущий Пономарёв.

— Правильно… почему бы им не сдать нам в аренду по бухте на своих берегах?

— Это сложный вопрос, Григорий Васильевич, — начал возражения Пономарев, — дело в том, что север Эфиопии, примыкающий к морю, это не совсем Эфиопия, а как бы Эритрея, там и народ другой живёт, и экономика немного отдельная. Короче говоря, есть все признаки начинающейся гражданской войны — в настоящее время им не до сдачи бухт в аренду.

— А Йемен?

— Там тоже не совсем спокойно, вы же в курсе, что их же два, Йемена — Южный да, дружественная нам страна, а Северный это креатура американцев. И у них между собой тоже очень напряжённые отношения.

— Хорошо, — Романов встал и прогулялся по пушистому ковру к окну, — значит надо поработать над урегулированием их конфликтов. Мы получим дополнительные очки, как миротворцы, а в качестве награды те самые бухты.

— Понял, Григорий Васильевич, — зачиркал ручкой Пономарёв, — записал, Григорий Васильевич.

— Опять же поставки того, что не растёт в СССР, зато в изобилии имеется в Эфиопии и Йемене — я про кофе-какао-бананы. Взамен на нашу помощь они вполне могли бы поставлять нам эти товары с существенной скидкой — а что-то в наших магазинах бананов в свободной продаже я не наблюдаю.

— Тут тоже есть некоторые проблемы, — затуманился Пономарёв, — соответствующих судов у нас недостаточно, во время перевозок же надо выдерживать определённый температурный режим, иначе всё испортится.

— Значит, надо решать вопросы, Борис Николаевич, — резко отбрил его Романов, — я дам распоряжение Внешторгу, пусть подключатся. Теперь про Европу…

— Да-да, слушаю, — ответил Пономарёв, переворачивая лист в своём блокноте.

— К Жоржу Марше и Энрико Берлингуэру у меня никаких вопросов нет…

— Если вы про секретаря ИКП, — поправил его Пономарёв, — то с прошлого года там вместо Берлингуэра выбрали Натту.

— Неважно, — отмахнулся Романов, — обе эти партии серьёзные, с большим влиянием в обществе, регулярно входят в правительства. Но вот ко всем прочим руководителям европейских компартий вопросов очень много…

Далее примерно минут десять Пономарёв записывал руководящие указания Романов, а напоследок тот сказал:

— А помощь африканским и азиатским товарищам надо урезать в несколько раз… или поставить вопрос ребром — ваши товары против наших денег. Коминтерн, Григорий Васильевич, был распущен в 1943 году, если помните — с тех пор у нашей страны нет больше официальной миссии, заключающейся в победе коммунизма в мировом масштабе. А своё влияние повышать можно и за гораздо меньшие суммы. И Гэса Холла надо совсем снять с довольствия, это ж детский сад какой-то, компартия в Штатах…

— Он тогда может перейти в штат наших врагов, — заметил Пономарёв.

— Невелика потеря, пусть переходит, тем более, что в его аппарате каждый второй это агент ФБР. Пусть тогда их ФБР и финансирует.

Очереди

Проблемы советской торговли мужественно взвалил на свои плечи Гришин, а Романов не стал возражать. Хотя предварительная беседа по этому поводу у них таки состоялась.

— Думаете, без этого не обойтись? — спросил Гришин, выслушал тезисы Романова.

— Думаю, что вряд ли… это как латать дырявый аквариум — вода всё равно же себе дырочку найдёт и вытечет. А можно просто опустить уровень ниже земли и тогда совсем ничего оттуда вытекать не будет.

— Убедительно, — после недолгого размышления отвечал Гришин, — но без посадок всё же обойтись не получится.

— А я разве возражаю, — парировал Романов, — некоторое количество посадить даже полезно, причём сделать бы это надо максимально публично. Но как довесок, не более…

На очередное совещание на Старой площади собрались все руководители многострадальной советской торговли во главе с союзным министром Ващенко.

— Сегодня мы поговорим о том, почему у нас в магазинах такие длинные очереди и отчего периодически возникает дефицит отдельных товаров, — начал Гришин. — Ведь каждый же из вас бывал в других странах, не правда ли?

Собравшиеся согласно загудели, но внятно никто высказаться не решился.

— И что, — продолжил Гришин, — видел ли кто-нибудь из вас там что-то подобное?

Народ вторично загудел, а высказаться решился новый директор Елисеевского магазина, которого поставили взамен расстрелянного Соколова.

— Я видел пару раз, Виктор Васильевич, — негромко сказал он, — когда появляется какая-то новинка, то в первые дни продаж за ней очереди очень большие.

— Например? — попросил Гришин.

— Например, компьютеры Эппл или игровые приставки Нинтендо, — не стал прятать голову в песок тот, — в Париже за новыми моделями очереди по километру были, если не больше.

— Спасибо за пример, но он не слишком удачный, — поморщился Гришин, — это у них случается раз в год и не за самыми необходимыми товарами. А у нас ежедневно и почти за всем. Вот что сейчас свободно лежит в ваших магазинах? — обратился он к руководителю украинской торговли.

— Хлеб совершенно свободно продаётся, — не растерялся тот и зашёл с козырей.

— Ну не хватало ещё, чтоб у нас хлеб с прилавков пропадал, — ответил Гришин, — а ещё что?

— Да много чего, Виктор Васильевич, — смело продолжил тот, — сахар, соль, подсолнечное масло, конфеты как минимум десяти сортов, молоко, кефир.

— А мясо и колбаса?

— С этим, увы, есть некоторая напряжённость, — дипломатично увернулся украинец, — но вы же не хуже нас знаете, с чем это связано…

— Знаю, — вздохнул Гришин, — но в соседних магазинах с вывеской «Кооп» всё это лежит свободно и никаких очередей не наблюдается.

— Там и цены втрое примерно выше, — заметил министр Ващенко.

— И в подсобках у работников торговли всё это есть, — добавил Гришин, а собрание затаило дыхание, но продолжение последовало не совсем такое, которого они ждали.

— Хорошо, — решительно встал из-за стола Гришин, — слушаю ваши предложения по повышению эффективности нашей торговли.

— Надо увеличить число торговых точек, — смело бросился на амбразуру Ващенко, — по статистике в той же Америке на одного посетителя приходится в четыре раза больше торговых площадей, чем у нас. И продавцов там в разы больше.

— Это верно, — немедленно согласился Гришин, заглянув в свои заметки, — этот пункт у меня идёт третьим номеров.

— А первые два какие? — спросил самый смелый из всех директор Елисеевского.

— Первый это повышение цен до уровня баланса спроса и предложения, — зачитал Гришин, — выше, чем сейчас, но ниже, чем в кооперативных точках.

— Могут возникнуть народные волнения, — заметил Ващенко, — помните, как было в Новочеркасске.

— Не надо нас пугать, — ответил ему Гришин, — как в Новочеркасске не будет — повышение цен мы сопроводим масштабным увеличением зарплат.