Настоящая попаданка - Ариана Леви

— Знания о мире, о том, как он устроен, начиная с растений, заканчивая географией и обычаями народов. Обо всем понемногу, но так, чтобы у детей сложилось понимание того, как устроен мир. Если захотят продолжить учебу — смогут узнать больше.

— А почему вы их сами учите, а не в городские школы отправляете?

— Ну, тут много причин. Прежде всего, это далеко, каждый день возить их не получится, а жить им там негде. Это городские дети могут каждый день в ближайшую школу ходить. Да и нам всё равно особо нечего зимой делать — почему бы не поучить ребят? Тем более, что всему, чему учат в школах, мы их научить всяко можем. Это же не магия — вот магические школы только в городах. Но в магических школах все дети живут на её территории — чтобы выплески магии не повредили простому населению. Так что и проблем с пристройством ребенка не будет. Из-за всех этих трудностей, обычно детей и не учат в деревнях. Редко, когда во всей деревне найдётся грамотный человек. Нам повезло — тут такой есть и даже не один.

В общем, учить детей в своей деревне — это лучшее решение, с какой стороны ни посмотри. И не стоит их сейчас нагружать уроками.

Я вынуждена была согласиться с его доводами. Действительно, раз дети и так учатся, незачем их еще и на каникулах напрягать, тем более, они тоже не отдыхают, а работают. Да и мне приятно проводить время с Гиртаном наедине: при детях нам будет не поговорить ни о моём мире, ни о многих других вещах. С детьми я тоже любила проводить время: рассказывала им сказки, показала пару игр, в которые они с удовольствием играли в свободное время. Но наше общение с Гиртаном было для меня отдушиной. Даже с Настей я не чувствовала такого — всё-таки она была деревенской женщиной, не смотря на все свои достоинства. И интересы её были очень ограничены. А Гир явно был человеком образованным — пусть и по меркам этого мира, с ним было очень интересно общаться. Всё чаще мне приходила в голову мысль — отчего он повёз жену в деревню? Почему они не устроились где-то в городе? Наверняка Гиртан нашел бы, чем заработать. Я-то поначалу приняла его вообще за лесоруба — этакого грубого и неотёсанного деревенского мужика, а когда узнала его лучше — очень удивилась. Что он вообще забыл в деревне? Он же много путешествовал, учился. В чем логика? Это как если бы я после Кембриджа переехала в Подмосковье и там бы помидоры выращивала. Какая-то пустая растрата потенциала.

Но напрямую задавать этот вопрос я боялась, так как тогда пришлось бы коснуться темы его учебы, которая пока что была под запретом. Ничего, когда-нибудь я во всём разберусь, время есть.

Карандаши и тетради я купила в городе, да и у нас были некоторые запасы, как оказалось — только хранились они у старосты в доме. Ну, это и логично — школа-то там была. Но детей я не стала обирать, писала в собственной тетради. Ручек тут не было вообще никаких, писали грифельными карандашами — на основе угля, кажется. А бумага была самой обычной, только сероватого оттенка. Так что, с проверкой правописания у нас проблем не было. А вот для проверки техники чтения, я предложила использовать одну из купленных мною у вдовы ученого рукописных книг. Гиртан попросил посмотреть. Открыл, пролистал, вернулся к началу, почитал. Потом перевернул страницу, почитал. Потом попросил принести все книги — и пропал. Он даже не вышел утром в поле на работу, и на следующий день тоже. Всё время читал, что-то чертил в реквизированной у меня тетради, и отвлекался только на сон, да на завтрак, обед и ужин — да и то, за столом сидел задумчивый, как будто и не было его с нами. На Гришку и Стёпку свалился такой объём работы, что они приползали поздно вечером еле живые, но отцу и слова не сказали. Егорка стал вместе с ними уходить, чтобы хоть как-то помочь братьям. В итоге, без помощи Гришки, стирка, уборка и мытье посуды снова стали моей обязанностью. Да и девчонкам стало больше работы: Лялька теперь вместо Егорки коров пасла посменно, с Андрейкой и Марусей некому сидеть стало, ведь надо было еще и обед готовить, а Даринке не разорваться. В общем, я уже сильно жалела, что достала эти книги. Зарядку я по-прежнему делала, только теперь — до завтрака, и значительно сократив её продолжительность. На остальное же просто не хватало ни времени, ни сил. Я должна была съездить к Фане — посмотреть образцы лака для ногтей, да забрать заказ у кузнеца, но пока Гиртан ушел в себя, это было просто неосуществимо. Надеюсь, долго его «отсутствие» не продлится. Хотя, признаюсь, мне безумно интересно, что же так его увлекло в этих "записках сумасшедшего", что он забыл обо всём на свете.

***

На третий день Гиртан после завтрака отправился с мальчишками в поле, а я вздохнула с облегчением: можно возвращаться к своему прежнему графику. И, раз уж он снова с нами, то, как бы теперь дождаться ужина, за которым следуют наши ежевечерние посиделки? Очень уж хотелось его расспросить, ведь эти два дня мы с ним в общении пропустили. Я уже успела привыкнуть к нашим разговорам, и мне их откровенно не хватало. Да и любопытство мучило — страсть как.

Во время ужина я уже сидела как на иголках, а потом, отправив детей спать, сама схватила «мужа» за руку и потащила к беседке.

— Ну, — повернулась я к нему, как только мы достигли беседки, — рассказывай.

— Что рассказывать? — удивился Гиртан.

— Что ты там такое прочёл в этих записках сумасшедшего, что пропал на два дня?

— Записки сумасшедшего? — у Гиртана брови на лоб полезли.

— Не бери в голову, просто ассоциация из моего мира, — отмахнулась я, — ну так что там? Не томи.

Гир тут же оживился и весь как-то преобразился, глаза воодушевленно сверкают.

— Влада, этот ученый — гений! Тебе повезло откопать нечто бесценное. С трудом верится, что этот великий ум жил по соседству, а после его смерти вдова продала его труды, даже не представляя их ценности. Кстати, она не сказала, из какой она деревни? Я бы съездил к ней: вдруг у неё в доме еще что-то интересное от мужа осталось.

Я помотала головой: