У кого как... - Жанна Курсунская

Я хочу лежать на плече у Геры и рассказывать ему о звездах над пустыней Негев! Или слушать ее бездонную тишину и его густой бас, утопающий в холодных песках.

Так появляются несчастные люди.

– Что? – Алена смотрит на меня. Кажется, последние слова я произнесла вслух.

– Есть такая еврейская книжка «Заветы отцов». Там написано: кто счастлив, кто герой, кто мудрый.

– И кто же? – интересуется Алеша.

– А кто для тебя важнее?

– Герой...

– Герой – это тот, кто способен победить себя, свою плоть, свою сущность, свои желания, свое естество.

– А кто счастливый? – торопится Алена.

– Счастливый тот, кто удовлетворен своей долей. Следовательно, если человек желает чего-то несбыточного, он становится несчастным.

– А кто мудрый?

– Мудрый тот, кто способен учиться на ошибках других.

– Леха! – кто-то зовет парня из соседнего корпуса.

– Я должен помочь ребятам. Новые столы в школу привезли – надо разгрузить. Вам Алена дальше все расскажет, а мы еще в машине поговорим, когда поедем в Технион.

– Хорошо.

Он убегает. Алена смотрит ему вслед.

– Любишь его?

– Очень! Больше всех на свете!

– А он тебя?

– Не знаю...

– Я видела, как вы занимались любовью.

– Когда?!

– Когда вошла в интернат. Брела по аллее, услышала голоса... свернула. А если бы Йоси увидел?

Алена опускает глаза, но тут же справляется с собой. Смотрит на меня жестко, вызывающе:

– Хотите написать про разврат в интернате для новых репатриантов? Сенсацию ищете? Молодая журналистка. Прославиться спешите?

– Откуда такое представление о молодых журналистках?

– Была тут одна... ивритоязычная. Ходила, выспрашивала, сколько изнасилований в год, сколько абортов, сколько наркоманов. Не дама, а счетная машина.

– И написала что-то?

– Написала. Йоси из-за этой дуры чуть не уволили. Мы письмо в его защиту писали. Триста сорок девять подписей. Потом суд был. Опровержение в газете.

– Слава Богу, правда восторжествовала?

– Да. Статья про интернат на первой странице. Заголовок аршинными буквами, а опровержение – на последней. Три строчки мелким шрифтом.

– Значит, оклеветала вас журналистка?

– Да. Они с Йоси в одном классе учились. Она его десять лет любила. А он ее не любил.

– Отверг?

– Наверное, это так называется. И женился на Ципи. Он с Ципи в армии познакомился. У них любовь с первого взгляда и на всю жизнь.

– Как у вас с Алешей?

– У нас больше похоже, как у Йоси с этой журналисткой.

– Почему?

– Потому что я его люблю больше всех на свете, а он... Он мне ни разу не сказал, что любит.

– И ты думаешь, что есть другая девушка?

– Нет никого, но есть этот дурацкий спутник, о котором вы будете писать во второй статье... Есть звезды и много-много книг, которые он без конца читает.

– Алена, честное слово, это вещи несопоставимые. Ты и спутник. У каждого мужчины должно быть в жизни важное дело. Работа, которая его увлекает. Это стержень мужчины. Кстати, у женщины тоже должно быть что-то важное, помимо любви.

– Нет ничего важнее любви. Во всяком случае для женщины...

Она смотрит на меня упрямо, черноглазый ребенок, сполна хлебнувший разного в свои семнадцать лет.

Она, наверное, права. Нет ничего важнее любви. И все же я продолжаю упорно спорить с ней, словно с самой собой.

– У женщины должна быть своя жизнь, независимая от жизни мужчины, которого она любит, иначе, если мужчина исчезает даже на небольшое время, наступает опустошение. Невыносимое опустошение. Такое, что не хочется жить...

– Интересно получается – женщине нужна работа, чтобы бороться с любовью?

– Нет, не так. Не совсем так. Чтобы чувствовать себя на равных с мужчиной, чтобы не стать рабыней его желаний.

– А я мечтаю стать рабыней Алешиных желаний. Даже звучит красиво. Не зря вы журналистка.

– Звучит, может, и красиво, но быть такой отвратительно. Женщина должна быть сильной.

– Властной, железной и всепобеждающей, как новый вид танка, который недавно придумали и сделали израильтяне. Мы с Алешей ездили на День открытых дверей в танковые войска. Я видела эту чудо-машину. Зверь! А внутри хорошо. Прохладно. Компьютер, кондиционер, приборы ночного видения. Он в танкисты хочет, если в университет не поступит.

– А ты?

– Я? Девушек не берут в танкисты... Мне еще восемь месяцев до восемнадцати. Я боюсь, что Алеша полакомится в армии с какой-нибудь девушкой и полюбит ее с первого взгляда на всю жизнь, как Йоси свою Ципи.

– Откуда ты знаешь эту историю?

– Йоси рассказал... Он ходил как потерянный после публикации. Ужас. Нет у нас никаких изнасилований.

Аборт всего один был за пять лет. К нам раз в месяц врач-гинеколог приходит. Читает лекцию о противозачаточных средствах и вообще обо всем... Анашу ребята местные приносили продавать раньше, но Йоси это прекратил. Не запретил, нет! Разговаривал с нами несколько недель. Со всеми и с каждым, чтобы не покупали... Я его очень люблю. Он у меня на втором месте после Алеши.

– А маму?

– Маму... Мама – на третьем.

– Почему?

Замечаю маленькую деревянную скамейку под миндалевыми деревьями. Садимся. Достаю сигареты.

– Хочешь?

– Да.

Моя собеседница прикуривает сигарету, с наслаждением затягивается.

– Хорошие?

– Легкие. Приятные. Зачем я вам все это рассказываю?

– Тебе Йоси поручил.

– Про маму не поручал.

– Не говори, если не хочешь.

– Хочу...

Ее глаза наполняются грустью. Мне хочется обнять эту девочку-ребенка, которую ласкает мужчина, но не заботливая женская рука.

– Так что же с мамой?

– У мамы есть другой муж, которого я ненавижу.

– Где они живут?

– В Хабаровске. Когда он переехал к нам, мне было четырнадцать лет. Он врал маме, что любит ее, а сам трахался с другими девушками, всего на четыре года старше меня.

– Но ведь мама верила ему?

– Верила ему, а не мне. А мне врала, что он хороший человек. А он – сволочь. Мама его содержала. Он ей копейки не давал. Мама у меня умная и сильная. Как вы говорите, у женщины должно быть дело. Вот у нее и было дело. То есть и сейчас есть дело. Она – главный бухгалтер совместной российско-японской фирмы. А этот на корабле поваром работает. Шеф-повар на одном из кораблей, которые принадлежат маминой фирме. Такие рыболовецкие суда, которые ловят крабов и продают японцам... Короче, он с мамой из-за денег живет.

– Но, может быть, это устраивает твою маму?

– Глупости. Нет такой женщины на земле, которую бы устраивало, чтобы с ней жили из-за денег.

– Все не так просто. Возможно, он любит ее по-своему.

– И трахается со всеми буфетчицами.

– Это другое.