Миры Пола Андерсона. Том 18 - Пол Андерсон

— О Повелитель Вулкана, мои друзья и соплеменники! Выслушайте меня. Поверьте: то, что вам сейчас предлагают, — самая безумная из всех когда-либо прозвучавших идей, или самая злонамеренная.

…Осторожно — о, неторопливо и хитро! — чужаки давно стараются прибрать нас к рукам. Минули столетия с той поры, когда они пришли сюда, — пришли как завоеватели, но якобы только для того, чтобы получше узнать нас и нашу планету. Бог свидетель, Колледж приветствовал их тогда, видя в них просвещенных людей и надеясь с их помощью самим приобщиться к высотам науки. Да, мы поверили им… тогда. Но у Колледжа хорошая память, и, оглядываясь теперь назад, мы видим, что получили не то, что ожидали.

…Постепенно мы открывали для себя новые миры, осваивали новые понятия, веря в то, что все это необходимо нам, — и никогда не оставались в долгу. Мы постигли новые ремесла, новые искусства, новые профессии, — и жизнь, казалось нам, становилась богаче. Однако овладевшие этими ремеслами не были больше ни вольными странниками, ни хозяевами, способными обеспечить свой дом всем необходимым. И нарушилось единство нашего народа.

…Возьмем, к примеру, этот венок. Искусство чеканки его веками переходило от старых мастеров к молодым. Теперь секрет этот утерян. Никогда уже столь красивое бронзовое изделие не изготовит ни один ремесленник. Это может показаться незначительным — у нас ведь теперь есть поделки из стали, но сегодняшние уродливые стальные поковки не могут влить в душу бодрости. Это лишь маленький пример нашей нынешней душевной пустоты. А кто теперь поет древние наши былины, кто почитает старинные обычаи, кто чтит прежнюю свободу? Прервалась связь поколений, и молодые ныне смеются над старостью и хотят идти своим путем. Да почему бы и нет? Разве весь наш мир — не брошенная на произвол судьбы, плывущая наугад ладья? И разве сами мы — не рожденные ветром существа, бессильные и обреченные? Именно такие мысли внушают нам чужеземцы — мысли, вселяющие отчаяние, но столь потаенные, что осознать их могут лишь немногие.

Опять раздались звуки арфы.

— Но я не раз говорил все это и раньше. Какой же смысл в сегодняшнем собрании? Каков будет наш ответ? Умоляю вас, одумайтесь! Йеввл никогда не скрывала, что она — сторонница чужеземцев. А вот что она действительно от нас скрывает — это о чем просила ее та чужачка, преследуя свои эгоистические цели? В Доме Бэннер нам всегда говорили, что наша жизнь не должна зависеть от их подачек. И это верно. Но не для того ли это говорилось, чтобы усыпить нашу бдительность? Наконец Йеввл объявила, что именно мы должны сделать, чтобы выжить. Говорю вам: если мы пойдем на это, то станем беспомощны, попадем в зависимость от их произвола. И что это могут быть за требования? Кто знает? Йеввл сама признается, что не может понять чужаков!

…Возможно, — в голосе его зазвучал сарказм, — она искренна в своих намерениях, в том, что думает и говорит. Возможно. Но как она может решать за нас? А если возникнет взаимное недоверие, то какие ужасные последствия ждут нас! Пусть уж лучше ледник накроет всю нашу землю, и мы покоримся неизбежному. По крайней мере, останемся свободными.

…Скажите «нет» этой колдунье. Прогоните ее отсюда! — Арфа издала прощальный звук.

Скогда вскочил на скамью, расправил крылья.

— Ты, слизняк, как ты смеешь так говорить о моей матери! — зарычал он.

Он собрался было наброситься на Мудреца, но двое друзей с трудом оттащили его и успокоили. Эрранда с торжеством посмотрел на Йеввл:

— Этот поступок заслуживает того, чтобы я сложил сатиру!

Бэннер, что мне делать? Я не так красноречива, как он. Если он сложит сатиру на меня, то меня лишат права голоса до конца моих дней!

Ну ничего, держись, Йеввл, не впадай в панику! Я уже давно, много лет назад предвидела, что тебя поджидает такая опасность. Я не говорила с тобой об этом, потому что тема очень неприятная, — больше для тебя, чем для меня. Но я приготовилась к этому…

Вайон зашевелился на своем помосте.

— Нехорошую вещь ты задумал, Эрранда, — сказал он. — Это слишком жестокое наказание для молодого, уставшего с дороги юнца. Такой поступок может вызвать нарекание как тебе, так и всему Колледжу. Лучше позволь ему извиниться перед тобой.

— Хорошо, только пусть его мать и ее команда откажутся от своей безумной затеи, — ответил Эрранда.

Бэннер что-то быстро и взволнованно шептала. Сознание того, что сестра думает так же, как она, Йеввл, успокоило ее. Выступив вперед, Йеввл сказала:

— Нет. Пора покончить с бессмысленной говорильней. К чему он призывает нас — к страху и повиновению! К страху перед завтрашним днем, к повиновению сначала ему, а потом судьбе? Да, Люди со Звезд принесли нам перемены, и не все они к добру. Но как вы будете чувствовать себя, если ваш новорожденный младенец замерзнет у вас на руках? Разве не предпочтительнее, чтобы он рос и становился сильным?

…Разве нам когда-нибудь угрожали Люди со Звезд? Нет, нам угрожают именно те, кто тянет нас в пропасть! Кто требует от нас повиновения! Как раз они и угрожают нам. И если они победят, то погибнет все то, чего мы добились для себя, для своих детей и для детей своих детей. Разве нет смысла в попытке получить помощь?

Ошеломленная аудитория молча слушала. Никогда никто еще не осмеливался так открыто нападать на старейшего Искателя Мудрости, да еще в присутствии Повелителя Вулкана.

До этого Йеввл говорила собственными словами, лишь повинуясь совету Бэннер. Произнеся их, она направилась к Эрранде — крылья распростерты, шерсть вздыбилась, ногти выпущены… И, не дожидаясь, пока ее призовут к порядку, вымолвила:

— Я сама сложу на тебя сатиру, и пусть все узнают, кто ты на самом деле!

С трудом сдержав гнев, он взял аккорд на арфе и спросил:

— Ты? Какую же сатиру ты способна сложить?

— Вот, послушай, — ответила она, приблизившись к нему вплотную. И продекламировала услышанное от Бэннер:

О ветер! Стань свидетелем того, что слышишь здесь,И вдаль неси, ревя и завывая,То имя, что я назову сейчас. И пусть никтоНе позабудет этого безумца, ниГлупого совета, что он дал в момент тревожный…

— Замолчи! — зарычал Эрранда, отшатнулся от нее, и арфа его упала на земляной пол.

Ему бы понадобилось не меньше ночи, чтобы сложить сатиру. Она же мгновенно бросила ему в лицо свои стихи, да еще столь совершенные по форме!

— Не будь мстительной, — предупредила Бэннер. — Дай ему шанс.

— Да, конечно, — согласилась Йеввл. Великодушие сестры удивило ее.