Бомба для дядюшки Джо - Эдуард Филатьев

Вскоре и харьковские физтеховцы захотели иметь собственный ускоритель. Во властные структуры полетели письма с просьбой выделить на это благое дело соответствующие средства (порядка 1,5 миллионов рублей).

Власти (в лице Госплана Украины) обратились за консультацией к академику Капице. 28 февраля 1940 года в своём ответе Пётр Леонидович напомнил о том, что в СССР уже пытались построить нечто подобное:

«Первая попытка воспроизведения американского циклотрона была предпринята в Ленинградском радиевом институте. Циклотрон этот ныне работает, но он очень несовершенен и много уступает американским циклотронам.

С учётом опыта Радиевого института Ленинградский физико-технический институт (профессора Алиханов и Курчатов) разработали новый тип циклотрона, который рассматривался комиссией под моим председательством. Проект вносит значительные улучшения в конструкцию, но ввиду почти полного отсутствия в Союзе опыта работы с циклотронами, трудно судить, пока он не будет осуществлён, насколько удалось улучшить прежний тип циклотрона и приблизиться к американским образцам».

Капица напомнил также и о том, что в УФТИ «… есть другие возможности получения быстрых частиц», но харьковский институт «… за последние годы строил ряд установок, не доканчивал их и, не использовав, хватался за новые и новые. Такое направление развития работ Украинского физико-технического института ни в коем случае нельзя признать здоровым».

Критикуя харьковчан, академик Капица вряд ли знал о том, что они «хватались» то за одно, то за другое вовсе не по своей вине. Слишком часто менялось в институте руководство, и чересчур энергично коллектив физиков «прореживался» энкаведешниками.

Впрочем, почему не знал? Ведь именно по ходатайству Капицы, написавшего личное послание Сталину, и был выпущен из чекистских застенков Лев Ландау.

Наступила весна 1940 года. Красная армия окончательно завязла в лесах Карельского перешейка, и «Линию Маннергейма» преодолеть не смогла. Финны, отстаивавшие свою независимость, сражались героически. Война, на молниеносность которой так надеялись в Кремле, неожиданно позорно затянулась. Более того, за Финляндию активно вступилось мировое сообщество. Маршал Карл Густав Маннергейм впоследствии писал:

«9 марта посол Финляндии в Лондоне Грипенберг сообщил, что «правительство Англии вместе с французским правительством решили оказать Финляндии помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами, если Финляндия попросит о такой помощи»…

11 марта французское и английское правительства выступили с отдельными заявлениями, в которых сообщили о своём намерении оказать помощь Финляндии…

Прекрасно понимая последствия, к которым могло бы привести продолжение войны, делегация Финляндии поздно вечером 12 марта подписала договор о мире».

13 марта 1940 года война, длившаяся 105 дней, была объявлена законченной. Весь мир стал свидетелем того, как «непобедимая и легендарная» Красная армия так и не смогла завоевать маленькую северную страну.

Всю вину за это явное поражение Сталин свалил на Клима Ворошилова, который был снят с поста наркома обороны.

Но государственная граница «для обеспечения безопасности Ленинграда» (так об этом объявили официально) была отодвинута на десятки километров от города на Неве. За счёт территории Финляндии, разумеется.

Германия против этих географических «подвижек» не возражала. А 9 апреля 1940 года немецкий посол в СССР Шуленбург посетил Молотова и уведомил его о том, что для обеспечения своей безопасности Германия решила ввести воинский контингент на территории Дании и Норвегии. Молотов в ответ заявил, что советское правительство к действиям Германии относится с пониманием.

В тот же день части вермахта вошли в Данию. Страна была оккупирована в течение одного дня. Потери немецких войск составили всего 12 человек: двое убитых и десять раненых.

На следующий день все европейские газеты сообщали о том, как генерал вермахта Химер явился к датскому королю и тут же получил от него заверения в преданности Дании Третьему Рейху.

Так же молниеносно была оккупирована и Норвегия. Великая Германия как бы ненароком, но очень наглядно показала своему советскому другу, как следует поступать с малыми странами и народами.

Наступил май.

Гитлер принял решение разобраться с Францией. Её войска, а также английский экспедиционный корпус уже несколько месяцев безвылазно пребывали в окопах.

На рассвете 10 мая 1940 года около 2 тысяч немецких самолётов совершили внезапный массированный налёт на 70 французских, бельгийских и голландских аэродромов. В районы Гааги и Роттердама был сброшен четырёхтысячный парашютный десант.

14 мая капитулировала Голландия.

28 мая та же участь постигла Бельгию.

Немецкие танки стремительно рвались к Парижу.

4 июня англичанам с величайшим трудом удалось переправить на Британские острова 338 тысяч солдат и офицеров своего экспедиционного корпуса. Огромное количество военной техники и боеприпасов было брошено во французском Дюнкерке.

10 июня, когда немцы были у ворот Парижа, в войну против Великобритании и Франции вступила фашистская Италия.

24 июня 1940 года новое французское правительство во главе с маршалом Петэном подписала Компьенское перемирие, означавшее полную капитуляцию Франции. Сам акт подписания проходил в том же вагоне, где 11 ноября 1918 года французский маршал Фош принимал капитуляцию кайзеровской Германии.

На следующий день Молотов пригласил немецкого посла Шуленбурга и попросил его передать Гитлеру поздравления советского правительства «с победами германской армии». Фюрер поздравления принял и, в свою очередь, распорядился сообщить Сталину секрет немецких успехов, сказав, что главная ударная сила германского вермахта — это главнокомандующие противника.

Незадолго до того, как Париж был оккупирован немцами, Нобелевские лауреаты Ирен и Фредерик Жолио-Кюри приняли непростое решение: родину не покидать. Их сотрудники Лев Коварский и Ганс Хальбан, которым встреча с нацистами не предвещала ничего хорошего, вместе с английским экспедиционным корпусом покинули Францию. На том же корабле они вывезли в Великобританию весь запас тяжёлой воды, которым располагал Парижский институт радия.

Манёвр академика Вернадского

В это время к дискуссиям об уране, которые продолжали вести советские физики, неожиданно подключился учёный с мировым именем — академик Вернадский.

Владимир Иванович Вернадский родился в 1863 году в Санкт-Петербурге. Там же в 1885 году окончил университет. В 1890–1911 годах преподавал в Московском университете, в 1912-ом был избран членом Санкт-петербургской Академии наук.

Февральская революция вовлекла Вернадского в водоворот политической деятельности — он стал министром Временного правительства. После большевистского переворота Владимир Иванович покинул Петроград и перебрался в Крым, где в 1918–1921 годах занимал пост ректора Таврического университета. Когда под натиском Красной армии белогвардейцы покинули родину, Вернадский за ними не последовал. Какое-то время он трудился в Симферополе, по-прежнему возглавляя университет, а затем стал первым президентом Академии наук Советской Украины.

Кстати, именно при ректоре Вернадском на физико-математический факультет Таврического университета поступил учиться Игорь Курчатов.

В 1922 году Вернадский возвратился в Петроград и создал там Радиевый институт, директором которого являлся вплоть до 1939 года. А в 1928-ом ещё и возглавил Биогеохимическую лабораторию Академии наук СССР.

Такая была у этого человека биография.

Любого другого человека с подобным послужным списком (одно участие во Временном правительстве чего стоит!) большевистский режим давно бы стёр в порошок. Но академик Вернадский не только мирно сосуществовал с советской властью, но и был в неплохих отношениях с самим И.В. Сталиным. Хотя, вполне возможно, что именно эти особые отношения с вождём и помогали академику ладить с большевиками.

В самом начале лета 1940 года Вернадский отправился на отдых в привилегированный санаторий в местечке Узкое. Там он получил письмо из США. От сына-эмигранта.

Сын Вернадского Георгий пошёл по стопам отца — в 1910 году окончил Московский университет, а в 1914-ом стал приват-доцентом Петроградского университета. После октябрьской революции вслед за отцом Георгий Вернадский покинул мятежную столицу. Начал преподавать. Сначала в Пермском, затем в Таврическом университетах. В 1920 году возглавил отдел печати в правительстве генерала П.Н. Врангеля и вместе с частями белой гвардии оказался в эмиграции. Жил в Чехословакии, а с 1927 года — в США.