Точка Бифуркации XIV - Дейлор Смит

— А как вам это?.. — едва слышно пробормотал я, следом же хватая с помощью телекинеза тело одного из бойцов и вырывая его из общего строя.

Едва тушка бойца оказалась за пределами купола, как его тут же, словно стервятники, окружили мои демоны. Острые клинки, когти и клыки тут же вонзились в плоть несчастного со всех сторон, с чавкающими звуками прямо на лету разрывая его на части. Его короткий вопль ужаса и боли заставил остальных поёжиться и ещё выше поднять оружие, будто это могло как-то помочь…

Одновременно с наблюдением за этой кровавой картиной, я без всяких сожалений повторил свой трюк, следом же выдёргивая из строя сразу двоих противников и отправляя их на заклание своим бесам. Дай мне Миронов ещё хотя бы десяток секунд времени, и суждено бы ему было остаться и вовсе со мной наедине. Но старый воин, в отличие от своих подопечных, был на другом уровне силы. До этого бездействуя, будто пытаясь оценить уровень моих способностей, он вдруг отбросил пытающиеся скрутить его щупальца телекинеза и, сунув руку за пазуху, резким движением достал оттуда небольшой стеклянный сосуд — что-то среднее между склянкой и ампулой, в которой тускло поблёскивал концентрат светлой энергии. Я понял, что это, ещё до того, как он швырнул её оземь.

С глухим звоном стекло разлетелось вдребезги. Последнее сопроводилось резким и мощным всплеском или, правильнее сказать, вспышкой, благодаря которой меня почти на целых десять секунд ослепило. Мир окрасился в бело-золотой оттенок, пульсирующий из центра удара. В ушах зазвенело. В горле встал ком, и меня даже слегка пошатнуло назад, хотя о взрывной волне, как от обычной детонации, в данном случае речи не было. Мрак, который заполонял комнату, развеяло в короткий миг. В то же время, всех моих бесов напрочь вышвырнуло далеко за пределы этого помещения. А часть из них, что оказались в непосредственной близости от вспышки, и вовсе сожгло к чертям собачьим…

Всё это я осознал не сразу, а чуть позже, когда зрение стало возвращаться, а сейчас до меня донёсся лишь голос оппонента — сухой, сдержанный и, что несколько раздражало, с оттенком явного превосходства:

— Надо было соглашаться на дуэль, Ваша Светлость, — произнёс Миронов, и я почти физически ощутил, как он с трудом сдерживает довольную ухмылку. Следом за этим я услышал звуки медленно приближающихся шагов.

Надо сказать, зрение восстанавливалось поэтапно, как будто кто-то медленно поворачивал регулятор на старом радио: сначала мир был просто сплошной пеленой, потом в этой пелене начали вырисовываться расплывчатые контуры, и наконец я уловил нечто, напоминающее человеческий силуэт. Через несколько секунд очертания стали чётче: Миронов приближался, собранный, сосредоточенный и, судя по всему, единственный в помещении, кто не страдал от последствий случившейся вспышки.

А потом я увидел сталь. В его руке, тяжело и уверенно, сверкал клинок, который он без промедления попытался опустить мне на плечо.

Нырок в сторону.

Перекат.

Тут же обернувшись, наконец начинаю соображать как неприятно я на этот раз вляпался.

Весело, мать его… Так и запишем в своём дневнике правил по выживанию, под «Остерегаться светлых монашек», а также «Никогда не верить Самаэлю», новый пункт: «Не смотреть на брошенные в пол склянки с бл***кой энергией светлых» — будь они все неладны, чёрт их подери!

Очередной уворот. Уклон в сторону и ещё один кувырок.

Честно говоря, давно я так не позорился. Разве что в битвах с этим чёртовым Самаэлем… там и не такое бывало.

Спустя несколько секунд меня ждали одновременно сразу две новости: как водится, хорошая и плохая. Первая — ко мне наконец, можно сказать полноценно, вернулось зрение. Картинка стала чёткой, контрастной, и я в полной мере смог оценить ситуацию.

Плохой было то, что зрение вернулось и ко всем остальным бойцам Миронова. А значит, теперь они могли координироваться между собой, видеть меня и, разумеется, пытаться окружить. Что эти ребята, собственно, и начали делать.

— Наверняка вы теперь уже мечтаете о дуэли, Ваша Светлость? — не стеснялся меня подначивать Яков Степанович, между делом слегка наклонив голову и замедляя шаг, будто специально подгадывая идеальный момент для нового выпада.

— Увольте, сударь, — бросил я, выдохнув, криво при этом улыбнувшись. — Моё мнение не изменилось. У нас — война. Постарайтесь умереть достойно.

Нагнал пафоса своей речью я, конечно, немало… но оно того стоило — улыбка с лица стоявшего напротив аристократа быстро исчезла, тут же сменившись злобной гримасой.

Эта небольшая эмоциональная пауза дала мне столь необходимую передышку. Несколько секунд, но этого хватило, чтобы окончательно вернуть координацию, стабилизировать дыхание и, главное, вновь сосредоточиться. Поэтому последующая атака поредевшего отряда врагов, попытавшихся придавить меня силой телекинеза, была доблестно мной отбита, а несколько самых активных и шустрых воинов, успевших подобраться ближе, отброшены назад.

В следующий миг пришлось изрядно поднапрячься, но вследствие этого помещение вновь затянуло густым, черным дымом. Едва это произошло, я тут же сместился в сторону, стараясь не повторять предыдущих ошибок и избегать предсказуемых траекторий. В ушах всё ещё немного шумело от последствий прошлой вспышки, но наконец получилось выдохнуть и спокойно оглядеться по сторонам.

Противников оставалось всего пятеро. Пять хорошо обученных бойцов, каждый из которых, судя по отточенности движений, был отнюдь не простым мясом. А с учётом присутствия Абсолюта, их ценность как боевой единицы возрастала в разы. Поэтому идти на них в лобовую атаку, намереваясь решить исход схватки в ближнем бою, было по меньшей мере глупо. Чересчур самонадеянно. Или даже попросту безрассудно.

С одной стороны, в силах и навыках своих я был уверен, с другой же, одно неверное движение или, что более вероятно, неудачная медлительность в опасной ситуации — и последствия могут стать очень печальными. А замедлить меня у них, надо признать, вполне могло получиться — если действовать синхронно, сообща, если суметь ударить объединённой ментальной атакой. Правда для этого им нужно было вновь развеять мрак, который я сюда нагнал…

— Много у тебя ещё таких штук, Яков Степаныч? — бросил я, а затем выпустил щупальца своего дара в сторону ближайшего противника, так рьяно пытавшегося со мной сблизиться, пока была возможность меня лицезреть. Это была его ошибка.

Миронов отвечать не спешил, тем временем я, парализовав выбранного бойца телекинезом, резко притянул его к себе и, не церемонясь, пробил его горло клинком. Не было времени для жалости. Я не знал, какие ещё фокусы могут выкинуть враги, но до того