Нифилим - Вячеслав Аничкин

– И это говоришь ты, который ел всяких гусениц и кору с дерева?

– Так меня же заставляли! Думаешь, мне приятно было это делать?

– Думаю, что нет. Просто пора уже привыкать к местной пище и особо не перебирать. Я уже понял, что здесь главное – выжить, а не вкусно поесть.

– Но, не могу же я жевать мясо, которое не жуется! Лучше подстрелить какую-нибудь птицу и съесть ее. Вон, посмотри, сколько их летает.

– Чем ты собрался ее подстрелить? У тебя есть лук и стрелы?

Стен задумался и медленно ответил:

– Чего нет, того нет. А жаль…Может быть, Мельдеш что-нибудь придумает?

– Не знаю … Во всяком случае, вчера я никакого оружия у него не заметил. Наверное, он голыми руками ловил своего двухголова. При отсутствии оружия, поймать что-то более достойное вряд ли удастся.

– Тогда, если мы не хотим умереть с голоду, нам нужно побыстрее отсюда выбираться и искать ближайшую деревню.

– Вот для этого я тебя и разбудил. Но сейчас о еде стоит на какое-то время забыть. Главное – остаться в живых. Это место, где мы находимся, видно с большого расстояния и я предлагаю укрыться за густыми кустами. Так будет спокойней.

– А как же Мельдеш?

– Я думаю, мы его заметим. Он не мог уйти далеко. Мы просто спрячемся в тридцати метрах отсюда и будем его ждать.

Наспех скрыв следы от потухшего костра, и забросав его травой, мы направились дальше по дну оврага в направлении густых кустов, росших неподалеку. Здесь, скрытые зарослями, мы могли быть, по крайней мере незаметными, что само по себе уже было в нашу пользу. Я ни капли не сомневался, что рано или поздно нас кто-нибудь, но обязательно увидит. И этот кто-то вряд ли будет испытывать к нам теплые чувства. Несколько дней, проведенных в этом мире, в полной мере показали мне, что здесь не любят чужаков. Ничем, никому не навредив, мы уже испытали столько всего, что думать о дальнейших своих злоключениях просто не хотелось. И попадать в неприятные истории по причине собственной неосторожности, тоже желания не было. Старый Лес показал нам свою сущность, и мы хотели выйти из него без новых сюрпризов. Здесь нас удерживало только отсутствие Мельдеша.

Минуты ожидания тянулись очень медленно, и я от нечего делать начал приводить свою одежду в порядок. Мои брюки сейчас представляли собой жалкое зрелище. Каким-то удивительным образом они еще держались на мне, но рисковали вот-вот рассыпаться на отдельные части. На коленях зияли огромные дыры, а задний карман безжизненно свисал, наполовину оторванный от места, где ему положено быть. Одна штанина была цвета высохшей грязи, а вторая, почему-то, сохранила свой первоначальный синий цвет, но зато оказалась на несколько сантиметров короче первой. Ремень на брюках лопнул, и я, не видя смысла в его дальнейшем использовании, забросил его подальше в кусты. Рубаха, бывшая некогда светлого цвета, теперь приняла болотный оттенок с примесью кусков прилипшей грязи и гнилой травы. На правом плече отсутствовал рукав, оторванный во время падения с неба на деревья, а левый рукав был похож на простреленный очередью из пулемета вражеский флаг. Для полноты симметрии его тоже следовало оторвать. Теперь, когда я осмотрел себя с ног до головы, то пришел к мысли, что даже самый последний бродяга из Чикаго покажется мне прилично одетым джентльменом, а я смогу с большим успехом собирать подаяния, даже если не буду ничего говорить. Но самой главной изюминкой в моем облачении служили ботинки. О том, что в них давно не было шнурков и говорить не приходится. Левый ботинок уже третий день обходился без каблука и треснул с внутренней стороны подошвы, обещая в самом ближайшем будущем развалиться на две половинки. Правый ботинок пока держался, но зато в него с потрясающим постоянством затекала вода, и от этого он никак не мог высохнуть. Идти босиком было бы большим безумием, поэтому я решил основной ремонт посвятить именно обуви. Сорвав несколько стеблей высохшей травы, я скрутил их воедино и таким образом получил некоторое подобие самодельной веревки подходящей прочности и длины для того, чтобы обвязать ею свои ботинки по кругу и закрепить их на ногах. Таким же способом я изготовил ремень для брюк и подпоясался им в надежде, что не останусь без штанов хотя бы какое-то время. Устраивать войну в таком виде будет, конечно, невозможно, но пройти еще десяток-другой километров можно попробовать. Стен, наблюдая за моими трудами, снисходительно улыбался, хотя ему самому следовало бы привести себя в хоть какой-то порядок. Он и сам был в не лучшем состоянии после избиений Нелюдями. Но, видимо, его мало заботил его собственный внешний вид. Подложив под голову сложенную вчетверо шкуру, он лежал на земле и крутил в ладони последний оставшийся у него орех.

– Слушай, Майки, а не стоит ли нам сразу вернуться домой, когда мы найдем Свенсена, мистера Лири и книгу? Может, пусть они тут сами разбираются со своими Нифилимами? Насколько я понял, мало кто здесь вообще собирается что-либо менять.

– Боюсь, что мы уже не сможем решать за себя. Несмотря на все тяготы, которые мы испытали, мы должны помочь этим людям. Хотя мы и чужие здесь, нашлись люди, которые под страхом собственной смерти пытаются нам помочь. Это говорит о том, что мы не имеем права их предать. Я уверен, что как только мы воспользуемся книгой в борьбе с Нифилимами, все деревни поднимутся вместе с нами. Сейчас они просто не верят в возможность изменить свою жизнь. Тем более, ведь именно этого ты хотел. Не так ли, Стен?

– Трудно ответить… Там, в Чикаго, все казалось таким интересным и увлекательным. Сначала кража страницы из музея, затем чудесные возможности книги. Но теперь я в полной мере осознаю, что наделал. События вышли за рамки простого увлечения древностями. И если бы у меня была возможность выбора, то я вернулся бы домой хоть сейчас.

– Но, Стен, вспомни Дирланд. Там нам было не легче, но ты так не говорил.

– Да…Просто…Там у нас было много друзей, которые сражались с нами от начала до конца. Здесь же мы вынуждены действовать сами. Ты ощущаешь разницу? Там наш успех зависел от удачи и военного мастерства, а здесь ни то, ни другое не важно. Там нашим врагом был человек, хотя и управлял армией гигантских крыс, а здесь нам противостоит сила, намного опередившая нас в развитии. Мы хотим бросить вызов тем, кто нас, по сути, создал. Не кажется ли тебе, что это непосильная ноша?

Я вздохнул и на какое-то время задумался. А ведь Стен прав. Мы, как муравьи с соломинкой в тоненьких лапках, пытаемся разрушить неприступную твердыню, которая создавалась тысячелетиями и которая существовала задолго до нашего появления. Сколько должно произойти совпадений, чтобы нам удалось хоть что-нибудь предпринять. Во-первых, мы должны найти своих друзей и не факт, что у них есть книга. Во-вторых, даже если книга будет в наших руках, как мы заставим колдуна Аморея нам помогать? При первой же возможности он от нас избавится, чтобы заполучить книгу. В-третьих, что означает битва с Нифилимами? Возможно, война с ними означает полное уничтожение всего живого, что существует в этом мире. И тогда, какой смысл с ними воевать? Мы можем принести еще больше горя, чем есть. Действительно, здесь от нас мало что зависит. И если Свенсен сможет вернуть нас назад, то это будет самым правильным решением.

Размышляя, таким образом, я нащупал в кармане какой-то твердый предмет. Это оказался тот самый заостренный диск, который я прихватил в лесной лаборатории Нифилимов. Что это такое? Похоже на нож, но почему круглый? Это ведь неудобно…

– Эй, Стен, как думаешь для чего эта штуковина.

Я протянул ему свою находку, о которой совершенно позабыл и Стен принялся рассматривать ее с умным видом знатока всякой всячины.

– М-да…Трудно сказать, но мне кажется, что этим что-то разрезали. Видишь, какой острый край? Но, с другой стороны это может быть частью чего-то другого. Ты ведь на полу его нашел?

– Ну, да… На полу. А какая разница, где я его нашел?

– Может и никакой а может и есть какая-нибудь. Вспомни, что там было рядом?

Я всегда поражался аналитическому мышлению Стена. Вот и теперь мне стал понятен ход его мыслей. Я напрягся и стал прокручивать в памяти все увиденное мною в таинственном подземелье. Вот мы спускаемся вниз, вот пустые клетки с одной стороны, а непонятные механизмы с другой…Стол, который плывет волнами и превращается в изображение обезьяны, самоходное корыто с едой, прозрачная бочка…Стоп! Что-то есть…Но что? Какой-то фрагмент, какая-то мимолетная картинка, случайно засевшая в дальних уголках моей памяти…Вот я прохожу мимо одного из столов, на которых лежат различные инструменты…Я смотрю себе под ноги и замечаю этот самый диск. Он лежит на полу. А рядом…Рядом находится металлическая коробка похожая на…Похожая на радиоприемник или устройство для связи. Только замысловатой формы, непривычной для нас. Но, причем здесь диск? Что-то подсказывало мне, что они взаимосвязаны. Я закрыл глаза и вспомнил, что в этой коробке было отверстие такого же размера, что и диск. Это не может быть простым совпадением. Ведь эти два предмета находились совсем рядом. И если они часть друг друга, то можно предположить, что диск – это подобие грампластинки, на которой записана какая-то информация. Но каким образом? Это был монолитный кусок металла, на котором не было ни малейшей царапины. В дальнейшие размышления пускаться было бессмысленно, и я засунул свою находку обратно в карман.