Мера хаоса - Дмитрий Казаков

— Обратимся же к учению, — теарх, завершив службу, приступил к проповеди, — как Шесть есть число Порядка, явленного в мир людской, так и человек, создание Порядка, состоит из шести членов — головы, рук, груди, живота, чресл и ног. Именно отсюда истекает Куб как символ человека совершенного, порядочного…

Проповедь не заинтересовала Хорста, и он принялся исподтишка оглядываться. Стены храма, судя по всему очень древнего, вместо обычных на севере фресок украшала мозаика. Привычные сюжеты были выложены из множества кусочков разноцветного стекла: Творец-Порядок, пожилой благообразный мужчина, выпускает из рук мир в виде огромного куба, тот же куб грызет громадная чешуйчатая гидра Хаоса, пророк Сигфус получает откровение…

— … и тако же Порядок имеет шесть ипостасей, ликов, равно почитаемых и единосущных: Творец-Порядок, Владыка-Порядок, Защитник-Порядок, Утешитель-Порядок… — Проповедь все длилась.

Мысли Хорста вновь отклонились от благочестивого русла: ведь если Порядок так могуч, как говорится в священных книгах и проповедях, почему он допускает существование магов? По какой причине позволяет им вести свои игры и завлекать в них людей?

Или эти игры зачем-то ему нужны? Но для чего?

Бывший сапожник покинул храм в еще большем смятении, чем зашел туда. В первый раз молитва, безотказное ранее средство, не помогла восстановить душевный покой. Серебряная цепочка неприятно натирала кожу, а амулет казался тяжелым, будто тележное колесо.

— Хорошее тут, на западе, пиво, — глубокомысленно изрек Авти, ставя кружку на стол, и сыто рыгнул. — Не то что в твоих родных местах, где варят какие-то помои…

— А ты сам-то где родился? — усмехнулся Хорст, отхлебывая пахнущий хмелем напиток. Тот и впрямь был хорош.

Они сидели в «Отвислом брюхе», а вокруг бражничали жители Хисти. Стучали сдвигаемые кружки, слышались здравицы, песни и вопли, время от времени взвизгивали служанки, которым выпившие посетители норовили залезть под юбку.

— Это было так давно, что я забыл, — махнул рукой шут. Его выступление закончилось совсем недавно, и объемистый кошель, надежно спрятанный в мешок, полнила звонкая монета. — Ну как ты помолился?

— Плохо, — Хорст нахмурился.

— Я не удивлен, — Авти подхватил с блюда горсть мелкой соленой рыбки, запихнул в рот и принялся жевать, — магия, она отшибает манеру верить во всякие глупости.

Хорст ничего не ответил. Он привык к вольнодумству спутника и вступать в спор не собирался.

— Ладно, — Авти почесал живот, — оставим проблемы веры на потом. Ты мне лучше скажи, куда собираешься отправиться?

— В Вестарон. Мне хочется взглянуть в глаза тому поганцу, который втравил меня во все это дело, да и цепь на шее как-то мешает.

— Сегодня ты плюешься ядом, точно старая змея, — шут хмыкнул, — мне бы тоже хотелось взглянуть Витальфу Вестаронскому в глаза, так, для любопытства. Но ты уверен, что к нему доберешься?

— Почему бы и нет? — удивился Хорст. — Пусть и далеко, но ноги мои пока ходят. К холодам дойду.

— Если бы маг пожелал, чтобы ты заявился к нему в дом, — Авти сладко улыбнулся, — никакие холиасты тебя бы не тронули. Понимаешь? Он двигает фигуру туда, куда ему надо, и сейчас, судя по всему, ведет игру далеко от Вестарона!

— Ты думаешь? — Хорст сделал добрый глоток пива. — Похоже на то, но я все же попробую. А ты куда собираешься?

— Мне, собственно, все равно, — шут проводил взглядом прошедшую мимо служанку, — ох, какая попка! Но я как-то привязался к тебе, ученичок. Не бросать же такого дурака одного? Пойдем вместе, а там посмотрим, что из этого выйдет…

— За это не грех выпить! — Хорст приподнял кружку. На сердце чуть отлегло. Куда спокойнее, когда знаешь, что в долгой дороге рядом с тобой будет надежный, пусть и слегка тронутый товарищ!

— Верно! — согласился шут. — А поэтому закажем еще пива!

Хорст заскрежетал зубами. Он уже знал, что в устах Авти «еще» относительно выпивки значит «очень много»!

Ворота вздрогнули, и громадные створки с надсадным скрипом поползли в стороны. Открывавшие их стражники глядели на шута с «учеником» удивленно.

— И куда в такую рань поперлись? — буркнул один из них, покрутив пальцем у виска.

— Кто рано встает, тому Владыка-Порядок в лоб не дает! — жизнерадостно проворковал Авти. Впечатление от его бодрых слов несколько портили красные глаза и запах перегара. Вчерашняя попойка, хоть и не помешала встать рано, оставила следы на лицах путешественников.

Над Тарком клубился туман. Нависший над рекой узкий мост, казалось, вел в колышущееся белое ничто, далеко снизу доносилось приглушенное клокотание бегущей к морю воды.

При виде тумана в душе Хорста зашевелились нехорошие воспоминания, но он решительно отогнал их и шагнул на мост. Подошвы сапог стучали по камню, затем стук стал деревянным — середина моста была съемной. Явись с противоположной стороны реки враг, ее легко будет сжечь или сбросить в пропасть.

— Смотри, какую штуку я вчера добыл, — сказал Авти, когда река осталась позади, и вытащил из мешка обычную деревянную кружку.

— Ты ее украл? — Хорст поглядел на приятеля с укоризной. — И зачем? Какая в ней ценность?

— Никакой, — шут размахнулся и швырнул кружку в пропасть, посудина бесшумно канула в туман, — но я взял ее не ради наживы.

— А для чего?

— Чтобы исполнить свое предназначение — мучить себя и окружающих. Теперь хозяину «Отвислого брюха» будет плохо из-за того, что он лишился кружки, а мне — из-за терзаний совести.

— У тебя есть совесть? — Хорст слышал подобные бредни не первый раз и поэтому не обратил на них особого внимания. — Никогда бы не подумал!

Дальше брели, так же вяло перешучиваясь. Дорога вилась между скал, потихоньку уклоняясь к северу, и выглядела удивительно пустынной. Солнце успело подняться над горами и даже начало припекать, когда приятелям повстречался первый путник.

Телега, смотрящаяся так, будто ее ладили однорукие плотники, катила со скоростью пьяной улитки. Возница клевал носом, едва не падая с облучка, за спиной его громоздились какие-то бочки.

— На торг собрался, что ли? — предположил Авти, алчно поглядывая на груз.

— Не вздумай! — предвосхитил его намерения Хорст. При звуках голосов возница встрепенулся, открыл оказавшиеся красными глаза. Они были точно такими же, как у холиастов, вот только ростом хозяин кособокой телеги превосходил горцев на голову.

— Это вы чой-то? — оскалился он, обнажив в зевке гнилые зубы. — Куды идете?

— Туды, — в тон ему отозвался Авти. — Откуды ты приехал.