Мера хаоса - Дмитрий Казаков

— Так те звери — они тоже фигуры? Но чьи?

— Другого игрока. — Хозяин замка деловито сгреб статуэтки и принялся укладывать их во внутренности шкатулки, обитые красным бархатом. — Каждый стремится вывести из игры фигуры противника, хотя бы и при помощи заурядного убийства.

— Так что, на меня постоянно теперь будут нападать?

— Ну, не постоянно, — шкатулка со щелчком захлопнулась, и ре Стак убрал ее в сундук, — между ходами могут быть большие промежутки, да и не все фигуры одновременно задействованы. Но время от времени твоя жизнь будет подвергаться опасности.

— И ничего нельзя изменить? — Эти слова прозвучали почти отчаянно.

— Из игры тебя сможет вывести только тот, кто в нее ввел, — благородный посмотрел на собеседника с удивлением, — но стоит ли к этому стремиться? В любом случае жизнь — опасная штука. Даже если ты снимешь с шеи талисман и заживешь как все, все равно окажешься замешан в чьи-то игры. Станешь фигурой в руках князя, редара, цехового старшины или даже жены. Так что отбрось эти глупые мысли и радуйся тому, что принимаешь участие в самой масштабной и сложной из существующих игр, что тобой водит тот, для кого князья — всего лишь фишки на доске!

Хорст понурился. Сидящий напротив человек был искренне убежден в том, что рабство у мага чуть ли не благо, а серебряная цепочка на шее — не ярмо, а знак отличия. Хотелось спросить, есть ли в таком мире, состоящем из игроков, фигур и игровых досок, место для Владыки-Порядка?

Но Хорст сдержался. Вместо этого он поинтересовался:

— А какова цель игр, в которые играют маги? Ведь если они вводят в бой новые фигуры, то победа недостижима…

— Ну… да… — Лоб ре Стака избороздили морщины. — Как-то не думал об этом. Скорее всего, цели эти могут понять только маги. Может быть, они таким образом борются со скукой?

Хорст ощутил досаду — ему хотелось больше узнать о том, в чем именно он оказался замешан и ради чего все это затеяно. Но редар с гербом в виде золотой стрелы, судя по всему, сказал все, что знал.

— Ладно, — хозяин замка грузно поднялся и зевнул, — иди уж, собрат по несчастью, а то шут тебя заждался… Переночуете в караулке и завтра отправитесь дальше! Таким, как мы, не стоит долго находиться рядом!

— Да, господин. — Хорст кивнул и с облегчением юркнул в коридор, где его ждал давешний телохранитель.

Дорога тянулась по краю неглубокого ущелья, по дну которого, бурля и пенясь, бежала река.

— Тарк, — сказал Авти, когда путники вышли к крутому обрывистому руслу, — Хисти должен быть ниже по течению, а у устья лежит Ваолаг, столица государства холиастов-изгнанников.

Едва они покинули замок и двинулись вперед, сквозь туман, затянувший лес, шут попытался выспросить подробности вчерашнего разговора Хорста с благородным Гейдаром ре Стаком. Ночью, когда бывший сапожник явился в караулку, его «наставник» напился и мало чего соображал.

Хорст отмалчивался и отнекивался, сказал только, что речь велась о магии. Авти заткнулся и долго молчал, точно рыба. Сейчас же, когда висящее в зените солнце изредка выглядывало из облаков, снова вернулся в обычное болтливое состояние.

— Бывал я в Хисти, — сказал шут, завидев впереди городские стены, — попал как раз на праздник, День Осады!

— Что за праздник? — поинтересовался Хорст.

— Ужасно древний, — Авти скривился, — много веков назад город якобы осадили полчища горцев, но отступили перед мужеством жителей и ушли. И вот они с тех пор и празднуют. Да, заработал я тогда немало…

Хорст вяло слушал трепотню спутника, а сам разглядывал приближающийся город. Располагавшийся на берегу реки, окруженный рвом и обнесенный высокими стенами, он казался неприступным.

Стражники у ворот выглядели не ленивыми негодяями, охочими до чужого добра, а настоящими воинами.

— Шут, — сказал один из них, только взглянув на Авти, — ты должен знать, что людям вашего ремесла дозволено входить в Хисти бесплатно, но вот за сопровождающего придется внести пошлину. Одну десятую сотни…

Хорст со вздохом полез за деньгами. На монету вестаронской чеканки стражники посмотрели, выпучив глаза, даже попробовали на зуб.

— Это вы откуда явились? — спросил один изумленно. — И что за деньги?

— Самые настоящие, — заверил их шут, — берите, она стоит больше, чем десятая от сотни.

— Нет уж, мы лучше проверим. — Старший караула взмахнул рукой, подзывая одного из пацанов, которые в крупных городах всегда вертятся возле ворот.

Отправленный к ближайшему меняле, мальчишка вскоре вернулся и ошеломил воинов новостью: монета подлинная и стоит одну седьмую от имперской сотни.

— Проходите, — разрешил старший, — да будет ваше пребывание в Хисти удачным!

— Куда собираешься податься? — спросил Хорст, когда они очутились на узкой и очень шумной улице.

— На площади Отребья есть большая таверна, «Отвислое брюхо», — подумав, ответил Авти, — если где и можно заработать в этом Хаосом трахнутом городе, то только там.

— Я найду тебя там, но сначала зайду в храм. Я слишком давно не был на службе…

Шут сморщился так презрительно, словно его спутник признался в намерении заняться людоедством.

— Иди уж, — буркнул он, — большой мальчик, не потеряешься. Но к вечеру встречаемся в «Отвислом брюхе»!

Хорст погрузился в привычную с детства уличную круговерть. Прошел цирюльню, в которой сидели клиенты с горшками на головах, смахивавшие на редаров в шлемах, миновал рынок, где воздух дрожал от воплей торгующихся, и только потом нашел храм.

Внутри звонили колокольчики, сообщая, что вторая служба дня вот-вот начнется.

Хорст осенил себя знаком Куба и вошел. Бросил монетку в стоящий у входа сундук с прорезью в крышке и присоединился к немногочисленным собравшимся на службу горожанам. Предтеча — день рабочий, все трудятся в поте лица. Вот завтра, в творение, самим Владыкой-Порядком отведенное для молитв и отдыха, тут будет не продохнуть.

— Откройте сердца ваши, и да воцарится в них Порядок! — около алтаря появился невысокий лысоватый теарх.

Хорст слушал его, опустив голову, шептал молитвы, подпевал, когда исполнялся священный гимн, но никак не мог обрести привычное успокоение. Мысли блуждали где-то далеко, из головы не шел вчерашний разговор с ре Стаком. Неужели все, что сказал благородный, правда? Что все люди лишь фигуры в чьих-то играх? И кто тогда главный игрок?

— Обратимся же к учению, — теарх, завершив службу, приступил к проповеди, — как Шесть есть число Порядка, явленного в мир людской, так и человек, создание Порядка, состоит из шести членов — головы, рук, груди, живота, чресл и ног. Именно отсюда истекает Куб как символ человека совершенного, порядочного…