Меч тамплиеров - Пол Кристофер

— Зачем нам врать? — горячо — пожалуй, даже излишне горячо — воскликнула Пэгги. — И кроме того, у нас есть меч.

— Докажите, — решительно заявил брат Тимоти.

— Покажите ему! — сказала Пэгги.

Холлидей встал и расстегнул пряжку пояса «Тилли Эндураблес», который носил так давно, что уже почти сжился с ним, а потом извлек из потайного кармашка ту самую золотую проволоку, некогда обмотанную вокруг черенка меча. Оставляя клинок на хранение во Фредонии, подполковник захватил ключ к шифру с собой.

— Если посмотрите внимательно, — сказал он, передавая проволоку монаху, — то увидите капельки припоя, расположенные через равные и неравные промежутки. Золото — мягкий металл. Поэтому я думаю, что мы имеем дело с электрумом — более твердым сплавом золота и серебра. Тот, кто делал это, использовал сплав нарочно, чтобы сообщение прожило как можно дольше. На проволоке имеются неглубокие зарубки. Я не видел текста вашей копии «De laudibus», но держу пари, что они соответствуют ширине страниц. Если посмотреть еще внимательнее, то можно обнаружить нацарапанные около некоторых зарубок римские цифры. Думаю, что они означают номера страниц, а проволока между ними ложится точно по строкам. Способ гениальный в своей простоте. Правда, копии рукописи должны быть абсолютно идентичны оригиналу. Следовательно, переписчик, кем бы он ни был, знал о шифре.

— Знала… — поправил его брат Тимоти, уважительно рассматривая проволоку. — Сестра Диему из Вессобрунна,104 бенедиктинская монахиня. Очень известная женщина в свою эпоху. Копии послания абсолютно идентичны. Одна сделана для аббатства в Клерво, вторая — для Роджера де Флёра и тамплиеров в Пелерине. То есть для двух конечных точек маршрута сообщения — Земля обетованная и родина.

— Любопытно, кем был рыцарь, владевший мечом? — задумчиво проговорила Пэгги.

— Его звали сэр Роберт де Сале, англичанин из окружения Уильяма де Рошфора, одного из магистров ордена Храма и епископа Акры, — ответил пожилой монах. — Роберт де Сале избрал сухопутную дорогу из Святой земли во Францию, в то время как Роджер де Флёр отправился морским путем. Таким образом тамплиеры повышали вероятность того, что послание доберется до Клерво. Сэр Роберт умер в пути. Предположительно, неподалеку от Неаполя.

— И меч остался без хозяина…

— Я же говорил, жизнь движется по кругу. Меч нашелся, и вы на пороге разгадки тайны.

— Святой отец, — решительно сказал Холлидей. — Мы открылись перед вами. Хотелось бы верить, что не впустую.

Брат Тимоти вернул подполковнику моток золотой проволоки, а потом заговорил, не спуская с Джона внимательного взгляда.

— Вы верите в Бога, Док Холлидей?

— Я задаю себе этот вопрос всю жизнь. И всю жизнь ищу ответ. А почему вы спрашиваете?

— Если вы верите в Бога, значит, вы верите в рай. А если существуют небеса и вечная жизнь бессмертной души, значит, как утверждают наши братья-иезуиты, существует Сатана, который утащит вас в преисподнюю, если вы мне солгали.

Джон рассмеялся.

— Это самая многословная и замысловатая угроза, которую я когда-либо слышал! Не волнуйтесь, святой отец. Все, что мы вам сказали, правда. Мы честны с вами.

— Хорошо, — кивнул монах. — Я поверю вам на слово.

Он поднялся и, опираясь на стол, снял с полки книгу. Сочинение по ботанике — «Nova genera et species plantarum». Цистерцианец протянул том в кожаном переплете Холлидею.

— Александр фон Гумбольдт, — улыбнулся подполковник. — В его честь названы горы в Китае, Австралии и Новой Зеландии, а также течение в Тихом океане. Но, насколько я помню, знаменитый путешественник родился во второй половине восемнадцатого века. Гораздо позже эпохи Крестовых походов, вы не находите?

— Помните, что я говорил о мимикрии, — ответил брат Тимоти. — Просто откройте книгу.

Холлидей последовал его совету. Вместо ботанического сочинения девятнадцатого века под затертой обложкой скрывалась очень качественная цветная фотокопия средневековой рукописи. Джон прочитал вслух первые строки, написанные на латыни:

— In principio creavit Deus caelum et terram terra autem erat inanis et vacua et tenebrae super faciem abyssi et spiritus Dei ferebatur super aquas dixitque Deus fiat lux et facta est lux…

Глубоко вздохнул и перевел с детства знакомые слова:

— В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет…105 Это перевод на латынь-вульгату первого дня Творения. Перевод не с греческого, а с древнееврейского, — сказал он старику.

— Совершенно верно, — согласился брат Тимоти. — Это лишнее подтверждение давно известному историческому факту — большинство религиозных документов в Средневековье начинались с молитвы или библейской цитаты. А теперь попробуйте использовать ключ, то есть вашу золотую проволоку, и диктуйте мне, что у вас будет получаться.

Он достал из ящика стопку бумаги и карандаш.

Холлидей придвинул стул поближе к столу. Пэгги, сгорая от любопытства, заглядывала ему через плечо. Спустя минуту подполковник смог произнести первые слова сообщения, пролежавшего неуслышанным более восьмисот лет.

— Преподобному Отцу во Христе и всем нашим друзьям во французском королевстве, которым должно прибыть это послание: вот слова епископа Уильяма де Рошфора, вице-приора ордена Храма. Слушайте и примите во внимание…

— Получается! Ключ работает! — воскликнула Пэгги. — Продолжайте, Док!

К тому времени, когда Холлидей закончил перевод и брат Тимоти записал на бумаге полный текст секретного сообщения, начало смеркаться. Ко всеобщему удивлению, письмо напоминало стих.

В черных водах твердыни Паломника,В безмолвии стен священныхТайного знания пленникСеребряный свиток отыщет.И гласом Саладина-покойникаНас в новую битву покличет.

— Крепость Паломника — это еще одно название замка Пелерин, — сказал брат Тимоти.

— Все это очень поэтично и красиво, — заметила Пэгги. — Но что это означает?

— Я думаю, — подвел черту Холлидей, — это означает, что дальнейший наш путь лежит в Святую землю. Мы едем в Израиль.

18

— Интересный рассказ, — сказал Раффи Вануну, профессор средневековой археологии Еврейского университета Иерусалима.

В свои пятьдесят — плюс-минус пара лет — он выглядел записным сердцеедом: вытянутое резкоочерченное лицо выдавало смесь иудейской и арабский крови; черные волосы с примесью седины на висках; резкие волевые складки, тянущиеся от крыльев носа к уголкам рта; загорелая обветренная кожа выдавала человека, который много времени проводит под палящим солнцем пустыни.

Пэгги Блэксток и Джон Док Холлидей сидели в удобных креслах за столом напротив профессора Вануну в его университетском кабинете, закончив краткий рассказ о своих приключениях, начиная с отъезда из Соединенных Штатов. Ну, разве что умолчав о трупах, возникших по ходу расследования.

— Напомните мне еще раз, почему моя скромная персона вызвала ваш интерес? — улыбнулся профессор.

— Мы нашли вашу фамилию в электронной переписке моего дяди, — ответил Холлидей. — О вас писал Стивен Брейнтри из университета Торонто.

— Я давно знаю Стивена, — кивнул Раффи. — Королевский музей Онтарио — научное заведение экстракласса. Вашего дядю я, к сожалению, знал только по научным трудам.

— Профессор Брейнтри отмечал, что вы очень много знаете о замках крестоносцев, — сказала Пэгги.

— Не так уж и много. — Вануну лучезарно улыбнулся.

Холлидей внутренне ощетинился, заметив слишком явный интерес израильского профессора к журналистке. По его мнению, это выглядело смешно: Вануну по возрасту годился ей в отцы.

— Нас, в частности, интересует замок Пелерин, — прямо заявил подполковник.

— Крепость Паломника, — кивнул Вануну. — Да, я писал статью о ней. Замок мощнее, чем Крак-де-Шевалье в Сирии. Он никогда не был взят на протяжении двухсотлетних войн. Ни штурмом, ни осадой. Последний оплот рыцарей-тамплиеров в Святой земле.

— Нам нужно попасть туда, — сказала Пэгги.

— Боюсь, мисс Блэксток, это невозможно.

— Пэгги, — произнесла она, одаривая его точно такой же улыбкой, какую получила минутой раньше.

— Хорошо, Пэгги, — промурлыкал профессор.

— В чем проблема? — спросил Холлидей.

— Нужно специальное разрешение. Это закрытая военная зона. «Шайетет 13»106 использует замок как учебный полигон.

— «Шайетет 13»? — удивилась журналистка.

— Израильский вариант «морских котиков», — пояснил подполковник.

— На самом деле, в точности наоборот, — возразил Вануну. — «Шайетет 13» создан раньше «котиков» в тысяча девятьсот сорок девятом году. Насколько я помню, «морских котиков» организовали в начале шестидесятых.