Меч тамплиеров - Пол Кристофер

— Вы в самом деле много знаете, — спокойно произнес монах, отпивая из чашки. — Я не ошибся.

— А еще я знаю, что в мече был скрыт ключ к закодированному сообщению. И если взять подлинник или качественную копию «De laudibus novae militiae», послания, написанного…

— Это письмо написал святой Бернард Клервоский и адресовал его Гуго де Пейну, или Хьюго де Паганису, как вам будет угодно, — закончил монах. — Его точная копия хранилась среди прочих документов в архивах Неаполитанского королевства. В архивах, которые когда-то пытались спрятать в этом самом месте. — Брат Тимоти мягко улыбнулся. — Как говорили хиппи в годы моей молодости: жизнь движется по кольцу и рано или поздно все возвращается.

— Значит, вы знаете о мече? — спросил Холлидей.

— Конечно. Я знал о нем много лет. Его называют мечом Пелерина, единственным истинным мечом, истинным мечом Пелерина. Еще один миф, пришедший из эпохи Крестовых походов.

— Вовсе даже не миф, — покачал головой подполковник. — Поверьте мне, меч существует.

— И о письме вы тоже знаете? — вмешалась Пэгги.

— Святой Альберик писал: «Слова сообщения станут известны лишь владельцу истинного меча Пелерина». Эти слова были выгравированы золотом на серебряной обложке той копии «De laudibus novae militiae», что хранилась в Неаполе.

— Вы его видели? — Холлидей ощутил, как в душе пробуждается надежда.

Если брат Тимоти видел копию письма, то это могло означать, что документ пережил уничтожение архивов.

— Видел. И читал, — ответил монах. — Очень любопытное сочинение. Апология, в которой святой обосновывает именем Иисуса Христа необходимость проливать кровь. Эту философию впоследствии поддерживали многие люди, в чьей душе было гораздо меньше святости, чем у Альберика. Например, кое-кто из ваших американских президентов.

— Во время войны вы были слишком молоды, чтобы знать о книге, — сказала Пэгги, игнорируя резковатое замечание итальянца, касающееся политики Соединенных Штатов.

— Тогда мне было девять лет. Сирота, подкидыш, я воспитывался при монастыре. Наше аббатство, Сан-Мартино-ди-Камальдоли, стоит на соседнем холме — меньше чем в километре отсюда. Я мог видеть из окна, как пылает усадьба. Она горела день и ночь — полные сутки. А брат Альбано, наш аббат и мой воспитатель, плакал от бессилия.

— Я не уверен, что понимаю, — произнес Холлидей. — Какая связь между вашим аббатством и архивами?

— Вилла Монтесано всегда была вотчиной монастыря Сан-Мартино. Даже после того, как усадьбу продали в частное владение, аббатство управляло здешними землями. Именно поэтому я до сих пор прихожу собирать орехи. — Брат Тимоти попробовал чай, добавил ломтик лимона и продолжал: — Брат Альбано был не только аббатом, но и отвечал за скрипторий103 и библиотеку, которой славилось наше аббатство. Муссолини с детства презирал римско-католическую религию. Брат Альбано знал об этом не понаслышке, поскольку преподавал будущему дуче в Салезианской гимназии для мальчиков. Наш аббат боялся, что Муссолини отомстит монастырям, как некогда Генрих Второй сделал в Англии, а потому на всякий случай спрятал самые ценные из документов, хранившихся в обители, на вилле Монтесано. Перед смертью брат Альбано поручил мне заботу о них. И, в частности, о копии «De laudibus novae militiae».

— Как сочинение смогло избежать огня? — удивилась Пэгги. — И почему тогда Лютц Келлерман его не обнаружил?

— Вы знаете значение слова «мимикрия»? — спросил Тимоти.

— Это что-то связанное с кодировкой? — рискнул предположить Холлидей.

— Не совсем так, — улыбнулся монах. — Мимикрия — это способность живого организма прятаться, избегать постороннего взгляда.

— Камуфляж? — догадалась Пэгги.

— Что-то вроде этого. Листовидный богомол похож на сухой скрученный лист. Австралийский козодой имеет желтовато-коричневое оперение, очень похожее на древесную кору. Габонская гадюка, обитающая в Африке, раскрашена под цвет листвы, устилающей землю в джунглях. Все эти животные весьма загадочны. Можно сказать, зашифрованные…

Он замолчал, выудил лимонную дольку из чая, сунул в рот. Несколько мгновений монах глубокомысленно пережевывал кислую мякоть, а потом, положив на столешницу обгрызенную корочку, продолжил излагать все тем же менторским тоном.

— Брат Альбано увлекался естественными науками, шагая по стопам известного коллекционера Франциско Мина Палумбо. Можно сказать, был натуралистом, на любительском, конечно, уровне. Большой интерес у брата Альбано вызывала стенная ящерица, Podarcis muralis. Вы ведь знаете эту рептилию? Маленькая ящерка, обитающая в скалах, развалинах, просто в каменных кладках. Ее способность маскироваться под окружающую среду восхищала брата Альбано.

— Я никак не пойму: каким образом то, что вы нам сейчас рассказываете, можно отнести к книге? — недовольно произнесла Пэгги.

— А я, кажется, догадываюсь! — возразил Холлидей, мысленно соединяя части головоломки. — Из рассказа брата Тимоти следует, что книга была спрятана простейшим способом — замаскирована под окружающую среду? Так ведь?

— И где вы стали бы прятать книгу подобным образом? — улыбаясь, спросил монах.

— В библиотеке! — ответила Пэгги, очевидно вспомнив рассказ Честертона.

— Верно! — воскликнул цистерцианец с выражением счастья на лице. — В библиотеке виллы Монтесано.

— Но ведь библиотека, наверное, сгорела вместе с архивами! — вмешался Холлидей.

— В сентябре сорок пятого по округе рыскали немецкие мотоциклисты, — пояснил брат Тимоти. — Патрули искали еду для армии — куры, телята, яйца, хлеб, сыр… И двадцать восьмого числа, за день до появления нацистского генерала, один из таких патрулей заглянул на виллу. Они ничего не сделали, только осмотрелись и побеседовали с синьорой Николини, которая и без того была напугана, и архивариусом Антонио Капограсси, если я правильно помню его имя. Как только немцы сели в мотоциклы и убрались, синьора Николини поспешила в аббатство, чтобы предупредить брата Альбано. Настоятель очень расстроился. Именно этого он и боялся. Забрать документы из архива нельзя — нацисты могли с таким же успехом обыскать монастырь, но и сдаваться без боя брат Альбано не собирался. Он их перепрятал.

— Где? Каким образом? — спросила Пэгги.

— Здесь, — усмехнулся брат Тимоти, топая сандалией по булыжникам. — Под полом скромной сторожки садовника.

— Но ведь они не лежат там до сих пор? — Журналистка озадаченно уставилась в пол.

— Конечно же нет! — Монах рассмеялся. — «De laudibus» писали на пергаменте — особым образом обработанной коже новорожденного или даже еще не родившегося олененка. В эпоху Крестовых походов пергамент вполне заменял бумагу, которой еще и не было в Европе в то время. На том же материале записаны еврейские религиозные документы, такие как Тора например. Если бы их оставили на такой срок зарытыми под полом, они бы сгнили, я уверен. — Он улыбнулся. — Нет, мы достали документы и снова их перепрятали.

— Где? — хриплым от волнения голосом проговорил Холлидей.

Брат Тимоти молчал, откинувшись на спинку стула. По небу пробежало облако, на несколько секунд погрузив в легкую тень убранство домика и беседующих людей. Подполковнику почудился отдаленный раскат грома.

— Вы задали очень много вопросов, — наконец-то заговорил монах. — Теперь моя очередь, не находите?

— Что бы вы хотели узнать? — осторожно поинтересовался Холлидей.

— Откуда у вас сведения о мече Пелерина?

— От моего дяди. Он нашел его в Бергхофе в конце Второй мировой войны.

— Загородный дом Гитлера? — Брат Тимоти кивнул. — Верно. Кем работает ваш дядя?

— Работал… — поправил старика Джон. — Он недавно умер. Моего дядю звали Генри Грейнджер. Он был историком, занимался Средними веками.

— А мне он приходился дедушкой, — добавила Пэгги.

— Генри Грейнджер. «Стражи Святого города», — снова кивнул брат Тимоти. — Довольно полное и качественное исследование деятельности тамплиеров в Иерусалиме. Хорошая книга. Я читал ее… — Старый монах нахмурился. — Где сейчас находится меч?

— Спрятан в надежном месте. Не менее надежном, чем ваша копия письма Бернарда Клервоского.

— А этот нацист, которого вы упоминали, Келлерман, какое имеет отношение?..

— Это длинная история.

— У нас есть время, — спокойно ответил брат Тимоти.

Им потребовалось чуть больше часа, чтобы поведать монаху всю историю своих поисков, начиная с записки в книге Уайта «Король былого и грядущего» и заканчивая сведениями, добытыми из дневника Лютца Келлермана. Когда же Холлидей и Пэгги закончили рассказ, седовласый цистерцианец снял с носа очки, протер их широкой манжетой и снова водрузил на место.

— Как я узнаю, что вы говорите правду?

— Зачем нам врать? — горячо — пожалуй, даже излишне горячо — воскликнула Пэгги. — И кроме того, у нас есть меч.