Пламя страстей - Сандра Браун

– Извинения тут не помогут!

Его руки, казалось, успевали всюду. Она колотила его по рукам, пока ее собственные руки не оказались прижатыми к голове железной хваткой. Они одновременно расхохотались, тяжело отдуваясь после борьбы. С каждым шумным вздохом ее грудь вздымалась и опускалась. Постепенно смех утих, и они как будто начали осознавать присутствие друг друга и то сексуальное притяжение, какое оба они излучали, повышенную температуру их тел, желание, которое пульсировало между ними.

Они замерли, если не считать глубокого дыхания. Их глаза встретились и затем одновременно опустились на губы друг друга. Оба молчали, не в силах отвести взгляд. Чад облизнул , губы. Ли тоже. Затем глаза их встретились снова. Чад отпустил ее запястья и обхватил руками ее голову, утопая в медных прядях волос, сверкающих на фоне ковра. Она приподняла руки и притянула ближе его голову, нежно теребя волосы, спадающие на воротник рубашки. Он шевельнулся, посылая ей сигнал движением своего тела. Сигнал был встречен ответным движением.

Не говоря ни слова, он опрокинулся на нее всем телом и жадно впился ей в губы. Ее язык встретил его нежным противоборством, а руки обхватили его за плечи. Не выпуская ее из объятий и не прерывая поцелуя, он стал кататься вместе с ней по полу. Ноги их сплелись.

Утомившись, он притих, она оказалась сверху, а он принялся неистово воевать с пуговицами ее блузки. Несмотря на его неловкость, перемежавшуюся со страстными поцелуями, пуговицы в конце концов поддались.

Когда с этим делом было покончено, он стал ласкать ртом выпуклость ее груди над лифчиком, проводя языком по шелковистой поверхности и время от времени прерываясь, чтобы наградить ее нежную плоть пламенным поцелуем. Она же, запустив пальцы ему в волосы, притянула его ближе к себе.

Изрядно помучив ее, он расстегнул наконец лифчик и откинул в сторону. Продолжая руками ласкать ее, он наблюдал за выражением ее лица, нежно массируя налитые груди, которые едва умещались в его ладонях.

Кончики его пальцев были довольно убедительны, и ее соски напряглись. Осторожно – как бы не сделать ей больно! – он ласково перебирал их пальцами.

– Тебе так же хорошо, как и мне? – прошептал он нежно.

Она издала невнятный горловой звук, похожий на мольбу. Приподняв голову, он поласкал ее отвердевшие соски губами и языком, одновременно повинуясь и собственному желанию.

Он осторожно лег на нее, зарывшись головой в ее блузку. Размеренными движениями рта он как будто играл на струнах ее сердца. Ворота шлюза были открыты, и на нее нахлынула такая любовь к этому мужчине, на которую она и не мыслила себя способной.

Его руки скользнули ей под юбку и стали поглаживать ей бедра и живот. Зацепив большими пальцами резинку колготок, он стащил их с ее ног. Когда он повернул ее на спину, она помогла ему закончить эту процедуру. Белье было небрежно отброшено в сторону.

Теперь наступающей стороной стала Ли. Когда Чад навис над ней, она выдернула его рубашку из-под ремня и расстегнула ее. Затем, чувствуя, как руки ее смелеют под напором страсти, она расстегнула его джинсы и стянула их с бедер. Они с жадностью принялись изучать самые интимные места друг друга.

– Я так тебя хочу. Ли, так хочу, любимая, – прошептал он.

– Да, Чад, да. О господи!

Медленно согнув руки, он прильнул к ней всем телом. Когда он Овладел ею, оба издали вздох удовлетворения.

Долгие счастливые мгновения были позади. Они лежали пресыщенные на ковре в окружении кучи смятой одежды, а руки, ноги и головы их, казалось, не смогли бы разлучиться вовек.

– У тебя совершенно растерзанный вид, – поддразнил он ее.

– Ты против?

– Даже если ты будешь ходить все время голая, я не стану возражать. – Оба посмеялись над таким заявлением. – А как ты думаешь, Сара позволит этому разгулу продолжаться?

– Мы и так уже перебрали время. Она вот-вот потребует ужина, – А есть ли у нас время принять ванну? Она подняла голову, чтобы взглянуть на него.

– Ванну?

– Пойдем. – Он внезапно воодушевился. – У меня вот уже два года есть эта мозаичная ванная длиной шесть футов и глубиной четыре, а я еще ни разу ею не пользовался.

Убедившись, что Сара еще спит, она позволила увести себя в ванную комнату. Она действительно была роскошна до предела. Стены из зеркального стекла выходили на уединенный садик. Правда, там ничто не росло.

– Чад, почему ты тут ничего не посадил?

– Потому что я не собирался развлекать здесь дам. Обещаю тебе, что если ты искупаешься сейчас со мной, то через сутки здесь будет благоухать тропический лес. – Эти слова он произнес, приложив руку к груди и с такой серьезностью, что Ли рассмеялась.

– В любом случае, давай обновим эту ванну. Пока ванна наполнялась, они стянули с себя перемятую одежду. Этот процесс занял чересчур много времени, потому что, помогая друг другу, они то и дело прерывались для долгих поцелуев.

Когда оба были раздеты и ступили в ванну. Ли посетовала:

– Стыд и позор, что у тебя нет пены для ванны.

Чад на мгновение задумался, затем сказал:

– Минуточку. – Нисколько не смущаясь своей наготы и мокрых ног, он вылез из ванны и куда-то направился.

Ли погрузилась в ванну, которая еще только наполовину была наполнена теплой водой. Вернулся Чад с пластиковой бутылкой жидкости для мытья посуды.

– Да ты с ума сошел! – закричала Ли, когда он стал лить эту жидкость под струю воды.

– Голь на выдумки хитра, – заметил он ехидно.

От средства для мытья посуды на поверхности воды образовалась гора пены, под которой они сидели, переплетя ноги. Они наслаждались ощущением мокрой кожи под намыленными руками. Мыло без конца терялось, и тогда начинались упоительные поиски под водой. Губы, безо всяких на то причин, то и дело встречались.

Один поцелуй продолжался так долго, что Ли забыла обо всем на свете, даже о том, что они в ванне, чувствуя лишь, как этот рот рождает в ней вихрь эмоций. Голод, который уже, казалось, был утолен, только усилился, и она ощутила на бедрах его руки, настойчиво притягивающие ее еще ближе.

– Чад, – произнесла она с удивлением, отрываясь от его поцелуя и чувствуя, как он зондирует ее самые сокровенные места. – А можно это делать... в воде... и…

У нее оставалось лишь мгновение, чтобы полюбоваться его улыбкой, в которой были и дьявольское коварство, и любовное подбадривание.

Сара решила им помочь и не просыпалась, пока они не оделись, хотя в их одежде уже вряд ли можно было выйти на люди. Из солидарности с плачущим ребенком Чад объявил, что тоже проголодался. Тепло завернув девочку, он на минутку вышел с ней и молодой матерью на улицу, чтобы полюбоваться рождественской иллюминацией, которая автоматически включилась с наступлением сумерек.