Пламя страстей - Сандра Браун

– Ага, и теперь, когда у тебя уже есть определенный опыт, ты сможешь принять их всех, – поддразнила она.

– Предпочитаю их делать. Внезапно Ли отстранилась и закрыла рот рукой.

– Чад, я вдруг подумала… Ведь прошлой ночью ни ты, ни я… Он рассмеялся.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем твоя беременность. Тогда уж тебе точно придется выйти за меня замуж.

– Чад! Я ведь еще не сказала, что пойду за тебя!

– Ш-ш-ш. Я просто пошутил.

Саре, похоже, наскучил их разговор. Она колотилась головкой о плечо матери и подняла кулачки, предупреждая, что ее терпению приходит конец.

– Пожалуй, нам следует накормить того ребенка, который у нас уже имеется, – сказал Чад. – Я тоже голоден, Сара. Пойдем.

Он взял девочку у Ли и понес ее на кухню. Но ему очень скоро пришлось отдать ребенка матери, потому что Ли была больше привычна к тому, чтобы, держа на одной руке малышку, разогревать еду другой. Чад расставил на столе керамическую посуду, а салфетки постелил бумажные – те, что были упакованы вместе с цыпленком.

– А кто убирает в доме?

– Я плачу одной женщине, она приходит раз в неделю. Она стирает и делает уборку.

Ли бросила на него подозрительный взгляд.

– И что за женщина?

– Уже ревнуешь?

– Что за женщина? – повторила она.

– Примерно двадцати двух лет, блестящие черные волосы до пояса, длинные стройные ноги, потрясающая фигура, но немного кривые зубы. Ты знаешь этот тип. – Он равнодушно пожал плечами.

– Ты, надеюсь, опять дразнишь меня?

– Если она тебя так беспокоит, я готов ее уволить.

– Чад Диллон…

Он схватил ее и молча поцеловал.

– Сядь, женщина. У миссис Де Леон шестеро детей, все уже взрослые и сами имеют детей. Я это хорошо знаю, потому что если мне случается быть в эти дни дома, то я вынужден выслушивать всякие подробности о каждом ее внуке. Ей порядка шестидесяти, ростом она не более пяти футов, и она всю жизнь любила покушать. А сейчас можно мне приступить к еде?

Ли запихнула в ротик Саре ложку протертой говядины. Она пыталась сдержать улыбку, но уголки губ сами собой растягивались.

– Обожаю целовать у тебя под коленками, – объявил Чад, впиваясь зубами в хрустящую корочку цыпленка.

Дело было сделано. Она расхохоталась.

– Ты невыносим! Сначала ты морочишь мне голову со своей домоправительницей, затем говоришь нечто, что совершенно не вяжется с обеденным столом.

– Что прикажешь делать, если у тебя такая вкусная кожа? Везде.

Воспоминание об их близости прошедшей ночью охватило тело Ли новой волной желания, но она твердо решила съесть свой обед.

– У тебя не найдется какого-нибудь соуса к этой картошке? Он хохотнул.

– Решила переменить тему? Можешь пытаться, конечно, но предупреждаю, что в эти дни у меня все мысли об одном.

Одного взгляда в его голубые глаза было достаточно, чтобы Ли поняла, о чем он думает.

Она надеялась, что ему невдомек, что и она думает о том же самом.

Когда Сара расправилась со своей бутылочкой и с куриной ножкой тоже было покончено, Чад предложил уложить ребенка поспать на двойное кресло в хозяйской спальне.

– Можно развернуть его к стене, тогда оно будет как детская кроватка.

По настоянию Ли они застелили роскошную обивку кресла пластиковыми мешками для мусора, прежде чем заправить пеленку.

– Я просто умру, если она намочит – или еще что похуже – это шикарное кресло, – сказала она.

– Она никогда не позволит себе ничего того, что не пристало настоящей леди, – возразил Чад в защиту девочки. В ответ он получил мрачный взгляд от ее матери.

– Почему бы нам тоже не вздремнуть? – прошептал Чад, когда они отошли от уснувшего ребенка. Не дожидаясь ее возражения или одобрения, он взял ее за руку и повел по ковру к широкой, поистине королевской кровати.

Вся комната была выдержана в бежевых, темно-зеленых и красно-коричневых тонах. Это сочетание производило какое-то мужественное впечатление, но было очень красиво. Чад подошел к стенному шкафу и вытащил с верхней полки два одеяла"

– Это работа моей бабушки по материнской линии, – сказал он, расстилая одно поверх велюрового покрывала. Вернувшись к шкафу, он достал оттуда две пуховые подушки в чистых наволочках с вышитыми на них инициалами. Он плюхнул их на кровать, после чего уселся на край постели и принялся стягивать ботинки. Затем расстегнул широкий кожаный ремень с медной пряжкой. Улегшись на кровать, он протянул руку и нащупал ладонь Ли. Она была несколько разочарована тем, что он на самом деле предполагал именно вздремнуть.

Она сбросила с ног туфли и легла рядом с ним. Он натянул на них обоих второе одеяло.

– Удобно? – сонным голосом прошептал он ей на ухо. Он прижался к ней, обхватив ее одной рукой поперек живота и уткнувшись носом в шею.

– Мм-м, – промычала она, только сейчас почувствовав, что она и сама безумно хочет спать.

– Приятных сновидений. – Он легонько ущипнул ее за зад, а затем снова крепко прижался к ней всем телом.

Она, улыбаясь, погрузилась в крепкий сон.

Она подняла отяжелевшую руку и потихоньку отодвинулась от Чада, чтобы не разбудить его. Он спал абсолютно тихо. Ли скользнула на край постели, широко зевнула и встала. Оглянувшись через плечо, она убедилась, что не разбудила его.

Судя по медным часам на ночном столике, они спали уже больше часа.

Утопая ногами в пышном ковре, она прошла через комнату и, перегнувшись через спинку кресла, посмотрела на Сару. Та по-прежнему лежала свернувшись калачиком и мирно спала. На подбородке у нее поблескивала капелька слюны. Ли ласково улыбнулась ей, чувствуя, как сердце ее наполняется любовью.

Она вернулась к постели. По медленному и ровному дыханию Чада она заключила, что он еще спит. Лицо его было расслабленно, морщинки у глаз менее заметны. Волосы по-мальчишечьи всклокочены. Он являл собой образец мужской красоты.

Глядя на безмятежное лицо Чада, Ли почувствовала, как ее будто кольнул озорной чертик. Она внимательно посмотрела на подушку. Искушение было слишком велико. Приподняв подушку, она занесла ее над головой Чада, но на полпути его рука перехватила ее.

Ли подавила испуганный крик и отскочила от кровати. Но Чад одним мощным прыжком догнал ее. Посреди комнаты он схватил ее, и оба повалились на ковер.

– Хотела застать меня врасплох, да? – сказал он, поворачивая ее на спину.

– Извини, Чад, извини. Нет, ну пожалуйста, – взмолилась она, когда он принялся щекотать ее. – Чад, ну не надо.

– Извинения тут не помогут!

Его руки, казалось, успевали всюду. Она колотила его по рукам, пока ее собственные руки не оказались прижатыми к голове железной хваткой. Они одновременно расхохотались, тяжело отдуваясь после борьбы. С каждым шумным вздохом ее грудь вздымалась и опускалась. Постепенно смех утих, и они как будто начали осознавать присутствие друг друга и то сексуальное притяжение, какое оба они излучали, повышенную температуру их тел, желание, которое пульсировало между ними.